Книги нашего детства... "так ведь он из диких мест, что увидит - то и ест".

   В диких местах тоже было книгоиздание. «Западно-сибирское книжное издательство» например. Журналы вроде "Сибирских огней". Столичные гиганты, конечно, крыли провинциальные издательства СССР как бык даже не овцу, а мышку, но там были свои планы и списки. И миллионными тиражами выходили труды классиков марксизма, до Л. И. включительно.

   В провинции такие великие книги обычно не печатали. И качество не то, и тиражи. Зато можно было проскочить местным, от сохи и тайги, авторам. Иногда и весьма дельным. А иногда и фантастам. Обычно то становилось разовым прорывом: невеликий тираж, зато твердая обложка с какими-то елками-пихтами от местного, никому не известного художника. Он же рисовал редкие черно-белые иллюстрации.

  Именно такие книжки я находил в библиотеке деда и бабушки. Нет, Дюмы «макулатурного» с теми самыми иллюстрациями мне тоже хватало. И Твен был, и Ефремов со Стругацкими, да и библиотеку в Доме ученых я разграблял регулярно… Даррелл, Сетон-Томпсон, «рамки»… хотя иные дефицитные книги так и остались лакунами, хорошо если заполненными во взрослости. Ну не было их даже в не такой уж большой нашей библиотеке, а в школьной тем более. Те же приключения Алисы я смог прочесть в куда более взрослые годы, уже обинтернеченные.

   Среди старых книг были забытые ныне намертво авторы, были переизданные в новейшие времена, подборка оказалось немалая.

   Само собой, героика покорения севера, Гражданской в Сибири, тот же Павел Нилин, само собой военные времена, самые «проходные» для авторов темы. Несколько авторов, несколько книг хочу вспомнить тут.

   Николай Картавый, это его матрос-партизан Яшка Налетов на картинке. А пялится на героя, разинув рот, Кешка, будущий герой «Приключений Кешки и его друзей». Автор сам хлебнул лиха ребенком, и книга уж точно достоверна. Сибирь, Гражданская, колчаковцы выгоняют красных из города, в котором, вроде бы, узнается Иркутск. Хотя и Красноярск и Томск с Новосибирском были тогда похожи, разве что улиц поменьше, да дома пониже.

    Пацана после смерти единственного близкого человека, матери, выгоняют на улицу. И он, натурально, выживает как может. Знакомится с малолетними босяками, Ванькой «Вороном» (правда, грозное прозвище он изготовил сам, другие беспризорные прозвали его «вороной»: заснул, стоя на стреме) и младший в компании — безымянный Корешок. Потом и еще подтянутся.

     Сибирь и так не курорт, а тут война, и колчаковцы, и японцы, и даже американцы. И попадает к пацанам целый тючок красных прокламаций. Кешка успел познакомиться с тем самым Налетовым и теперь яро за красных… впрочем, его общение с попечительницей приюта, мадам Градобоевой, и ее кавалером-колчаковским офицером, и так отвратит его от «прежнего порядка» как два пальца. И решают мелкие босяки те прокламации распространить тайком. Примерно как Ленька-Бублик у Осеевой далеко на Волге.

    Живо, честно, ярко написано… на удивление мало пафосно, ну да, канализации и ночлежки как-то не возвышают…, а смерть одного из компании трогает и до сих пор.

     О Николае Мамине я уже поминал. Его «Знамя девятого полка», про восстание матросов в немецком концлагере, была моей детской книгой: бабушка читала светленькому мальчику на лавочке в парке, меж бюстом Ленина и зубной клиникой, которую я боялся: там вход вечно был заплеван кровью после выдранных зубов простодушных пациентов. То еще зрелище. А над соседним домом уже давно не светилась красная вывеска «Решения ХХV съезда в жизнь!»

    Был я крайне мал, ничего еще не знал о «торжественных» римских цифрах, и читал надпись как «Решения ХэХэУ съезда» — почему ХэХэУ? Съезжаются кто и куда? Что все это значит? Надо спросить у бабушки…, но всегда забывал.

    Мамин тему плена и моряков не оставил и в романе «Законы совместного плавания», попавшемся мне среди книг позже. Позже я прочту и Константина Брендючкова, «Дважды рожденные», полудокументальный роман про восстание в Бухенвальде, и «Психоаналитик в Дахау» великого Виктора Франкла, и многое другое.

    А «Крохальский серпантин» Мамина о сибирских довоенных шоферах и «Полевой Цейс» о Гражданской помню и теперь.

     И еще синяя книжка, что я сперва поленился даже открыть. Ну что «Чукотка»? Что за название? Про поголовье оленей что ли? Какой-то Т. Семушкин автор. На обложке треугольные условные чумы или яранги, под обложкой — стилизованные фигуры охотников.

   Но потом-то зачитался. Простым, ясным языком автор, сам очевидец многого, рассказал, как в тундру пришла не только новая власть, но и новая жизнь. Как «актив» бодался с шаманами, как детей собирали по ярангам и под вопли родителей отправляли в «иной мир», в бревенчатую школу-интернат.

   Мыться там учили и показывали «живые картины» про Москву и про парад. Это мы теперь знаем, что мытье для непривычных северян даже опасно организму, тогда «стариковские суеверия» корчевали вовсю. Странно, конечно, детям тундры там было. И не только потому что родителей видели редко.

    Вот керосиновая лампа: светит так, что глаза болят. Если плюнуть на раскаленное ламповое стекло: щелк, и появится дырочка. Здорово же?! Пока еще русские неуклюжие воспитатели поняли, откуда «дырчатая эпидемия» и почему ламповые стекла приходится менять чуть не каждый день…

   Вот тонкая черная книжечка в бумажной обложке: Олег Корабельников, "Башня птиц" и странные, ненаучные рассказы, иногда смахивающие на куда позже попавшегося мне Мамлеева. Натуральное фентези. Парень-ученый идет в поход в тайгу... встречает там всякую нечистую силы вроде Мавки или Волчьего пастуха, чудом жив остается, так сам же к нечистой силе заявляется...  какой уж тут соцреализм. "Предали своих старых богов, на кудрявых да волооких иноземных променяли?!"

    А чудные и чуднЫе абсурдно-роскошные "рассказы Белого крокодила" Леонида Кудрявцева? Что будет, если счастье вот так, для всех, даром? Способность превращаться во что и кого угодно когда угодно? "Армия самораспустилась, выяснив, что состоит из генералов и поваров" - но то было только начало... 

   И много было в старом шкафу забытых книг, много часов золотого детства я убил на те тома. Но это уже другая история.