Расследование творческой деятельности Джона Барта - 2

ОТДЕЛ ЛИТЕРАТУРНЫХ РАССЛЕДОВАНИЙ

Дело № 1-Б ( начало дела в посте https://author.today/post/959091 )

АНАЛИТИЧЕСКАЯ ЗАПИСКА № 1

  Изучение материалов, представленных Агентом, позволяет сделать предварительный вывод: объект расследования, автор Джон Барт, представляет для литературы определенный интерес. Причем интерес этот носит подозрительный характер. На раннем этапе Барт, насколько удалось установить, еще пытается вести себя как нормальный писатель. Он создает героев, помещает их в определенные обстоятельства, сообщает читателю, что произошло, и в целом соблюдает правила приличия. Однако довольно скоро объект, по-видимому, обнаруживает неприятное обстоятельство. Все хорошие истории уже кем-то рассказаны. До него существовали мифы, эпосы, Библия, Шекспир, Сервантес, «Тысяча и одна ночь» и множество других лиц, которые успели рассказать практически все, что можно рассказать человеку. Оставалась, казалось бы, одна возможность рассказывать лучше. Но и здесь возникли трудности. Потому что после Толстого, Достоевского, Флобера, Джойса и других подозрительных авторов утверждать, что ты сейчас расскажешь все это совершенно новым способом, было уже не вполне убедительно. Барт принимает другое решение. Если нельзя написать историю, которой еще не было, можно написать историю о том, почему ее больше нельзя написать. Здесь, по нашему мнению, начинается основная деятельность объекта.

  Барт постепенно перестает делать вид, будто литература является окном в вымышленный мир. Обычный писатель старается заставить нас забыть, что перед нами книга. Барт делает примерно обратное. Он заставляет нас помнить, что перед нами книга. Причем делает это настойчиво. В его текстах рассказ может внезапно остановиться и начать рассуждать о том, как он должен быть рассказан. Персонаж может обнаружить собственную литературность, а автор может появиться внутри произведения. Уже существующий сюжет может быть взят за основу нового сюжета (причем без попытки скрыть факт использования). Таким образом, преступник не заметает следы. Он, наоборот, оставляет их на самом видном месте. Вероятно, рассчитывая, что следователь примет их за художественный прием.

  Особое внимание следует уделить автору. В традиционной литературе автор обычно ведет себя прилично. Он создает мир, а затем отходит в сторону. Персонажи разговаривают, любят, страдают, умирают. Автор делает вид, что находится где-то выше всего происходящего и просто наблюдает. У Барта это правило систематически нарушается. Автор начинает напоминать человека, который построил дом, поселил туда жильцов, а затем не удержался и стал заходить к ним без стука. Жильцы постепенно начинают понимать, кто он такой. Отсюда возникает подозрительная ситуация: если персонаж знает, что существует автор, то насколько свободен этот персонаж? А если автор сообщает персонажу, что тот вымышленный, зачем персонажу продолжать делать вид, будто его жизнь настоящая? А если персонаж, все-таки, продолжает жить, не означает ли это, что вымышленная жизнь ничем принципиально не отличается от настоящей? Вопрос неприятный. Поэтому Барт его не решает. Он его оставляет читателю.

  Рассказчик в произведениях объекта также заслуживает повышенного внимания. В обычном расследовании свидетель должен сообщать следствию известные ему факты. Рассказчик обязан делать примерно то же самое. Но в произведениях Барта рассказчик слишком часто оказывается лицом заинтересованным. Он может ошибаться и может преувеличивать. В результате установить исходное происшествие становится практически невозможно. Более того, иногда возникает подозрение, что никакого исходного происшествия вообще не было. Была только история. А история появилась потому, что кому-то понадобилось ее рассказать. Таким образом, расследование постепенно приходит к неприятному вопросу: что было первым событие или рассказ о событии? Ответ отсутствует. Аналитический отдел считает это обстоятельство существенным.

  Персонажи Барта также находятся под подозрением. Они слишком часто интересуются собственной жизнью. Нормальный литературный герой должен страдать по поводу любви, денег, смерти, войны, одиночества или других вполне человеческих неприятностей. Герой Барта может дополнительно задуматься о том, почему автор заставил его страдать именно в этой сцене. Это уже нарушение субординации. Персонаж не должен вмешиваться в работу автора. Автор, в свою очередь, не должен позволять персонажу вмешиваться в работу произведения. У Барта эти две службы регулярно смешиваются. Иногда создается впечатление, что автор и персонажи давно поменялись местами и теперь сами не знают, кто кому подчиняется.

  Отдельного расследования заслуживает отношение Барта к чужим сюжетам. Объект не особенно скрывает, что пользуется уже существующим литературным материалом. Мифология, Библия, античная литература, средневековые сюжеты, классические формы повествования. Все это может быть разобрано, переставлено, переписано и снова запущено в эксплуатацию. На первый взгляд, налицо обычная кража. Однако имеется смягчающее обстоятельство. Барт не скрывает украденного. Более того, он может прямо сказать: «Да, этот сюжет уже существовал. Но мне интересно, что с ним можно сделать теперь». Следовательно, речь, вероятно, идет не о краже, а о повторном использовании вещественных доказательств. Литература здесь рассматривается как склад ранее использованных историй. Барт входит на склад, берет старый сюжет, переворачивает его, разбирает на детали и собирает заново. После чего утверждает, что получилось новое произведение. Формально придраться не к чему. Но наблюдение продолжается.

  Наиболее важной уликой является эссе «Литература истощения». Объект фактически сообщает следствию о своем методе заранее. Традиционные формы литературы, по его мнению, дошли до состояния, когда писатель уже не может обращаться с ними так, словно они все еще совершенно невинны и свежи. Однако, обратите внимание на следующее. Обнаружив истощение литературы, Барт не прекращает писать. Он начинает писать из самого состояния истощения. То есть, болезнь превращается в лекарство. Невозможность рассказать новую историю становится содержанием новой истории. Исчерпанность превращается в материал. Литературная смерть используется для производства новой литературы. С точки зрения следствия, это выглядит как особенно хитрый способ избежать закрытия производства.

  В этой связи особое значение имеет сборник «Заблудившись в комнате смеха». Название следует считать предупреждением. Комната смеха обычно предназначена для развлечения. У Барта она превращается в помещение с зеркалами. Читатель идет по тексту и постоянно сталкивается с собственным отражением. Вот рассказ. Барт не хочет просто рассказать историю. Он хочет заставить читателя заметить сам процесс рассказывания.

  На основании собранных материалов можно предположить, что Барт занимается не разрушением литературы, как может показаться первоначально. Он делает с ней другое. Он заставляет литературу заниматься самой собой. У него получается своеобразная литературная кунсткамера. Все органы повествования выставлены наружу. Вот сюжет. Вот автор. Вот рассказчик. Вот персонаж. Вот читатель. Вот механизм, который соединяет их между собой. И над всем этим табличка: «Не трогать. Экспонат работает».

Аналитик Отдела литературных расследований

Рекомендация: продолжить изучение вещественных доказательств. Особое внимание уделить «Химере», «Плавучей опере», «Козлоюноше Джайлсу» и «Письмам».

ОТДЕЛ ЛИТЕРАТУРНЫХ РАССЛЕДОВАНИЙ

Обращение Координатора

  Уважаемые авторы и читатели АвторТудей! Отдел литературных расследований приступил к изучению творческой деятельности американского писателя Джона Барта. Наш Агент уже проник в его тексты. Аналитик изучает обнаруженные там странности. Но, к сожалению, одних штатных сотрудников для такого дела явно недостаточно. Поэтому Отдел обращается к вам, авторы и читатели АвторТудей. Нам нужны свидетели. Возможно, кто-то из вас читал Барта целиком, частично, случайно, по рекомендации, из профессионального любопытства или по недоразумению. Пишите в комментариях, не стесняйтесь.

Координатор Отдела литературных расследований