Дети Ленинграда
Автор: Любовь Семешко1
Щели в саду вырыты,
Не горят огни.
Питерские сироты,
Детоньки мои!
Под землей не дышится,
Боль сверлит висок,
Сквозь бомбежку слышится
Детский голосок.
2
Постучи кулачком – я открою.
Я тебе открывала всегда.
Я теперь за высокой горою,
За пустыней, за ветром и зноем,
Но тебя не предам никогда...
Твоего я не слышала стона.
Хлеба ты у меня не просил.
Принеси же мне ветку клена
Или просто травинок зеленых,
Как ты прошлой весной приносил.
Принеси же мне горсточку чистой,
Нашей невской студеной воды,
И с головки твоей золотистой
Я кровавые смою следы. (А. Ахматова)
В блокадном Ленинграде врач Ольга Берг находит у госпиталя замёрзшую маленькую девочку и вопреки всему забирает её к себе. Для неё это не проявление милосердия, а попытка сохранить человечность среди голода, холода и смерти. Это рассказ о том, что даже в ледяной пустоте материнское сердце остаётся источником живого тепла.
Операция была недолгой. Осколок в ноге молоденького сержанта не задел важных артерий. Ольга вышла на крыльцо. Холодный утренний воздух обжигал до костей. Доставая из кармана пачку папирос, она услышала еле различимый звук. Кто-то плачет? Тонкий, прерываемый всхлипами плач доносился за сложенными под стеной дровами. Ольга сделала несколько шагов и увидела девочку. Маленькая, в рваном пальтишке она, сжавшись в комочек, испуганно смотрела на женщину большими, серыми, как небо над Ленинградом, глазами.
— Откуда ты, малышка? — присаживаясь на корточки, ласково спросила женщина. И тут же добавила: — Как тебя зовут?
Девочка перестала плакать, но не ответила. Сняв большую рукавичку, она зачем-то протянула Ольге крошечную корочку замёрзшего хлеба. Господи, она что делилась с незнакомой тёткой самым дорогим?!
Женщина, взяв малышку на руки, почувствовала, как она дрожит то ли от холода, то ли от страха. Сердце сжалось от жалости. Сколько таких детей можно встретить на улицах?! Ольга крепко прижала к себе дрожащего ребёнка.
Решение пришло мгновенно: она не сможет оставить здесь малышку, которая доверчиво протягивала ей свой хлеб. Да, это безумие — привести в дом, где её ждёт голодный сын, эту девочку. Это значит забрать у Володи последний кусок, отдать последнее тепло. Тут же подумала: что сделал бы в этой ситуации муж? Ольга не сомневалась, что Марк поддержал бы её. Он частенько говорил:
— Человек, проходя испытание войной, всё равно остаётся человеком. Слышишь, Оленька, человеком в любых обстоятельствах! Вопреки всему...
Не отпуская девочку, Ольга пошла домой. В квартире царил гнетущий полумрак. Не раздеваясь, она зашла в спальню. Володя уже проснулся. Укутанный несколькими одеялами, он лежал на кровати. Увидев маму с девочкой на руках, он спросил:
— Мам, кто это?
— Володенька, это, — на мгновение Ольга задумалась. — Это Соня. Теперь она будет жить с нами.
Усадив малышку на стул, она повернулась к сыну, чтобы всё объяснить. Но Володя уже медленно поднялся, подошёл к остывшей за ночь печке, где на большом кирпиче стоял его суп — жидкий, почти прозрачный, сваренный из горсточки крупы. Но это была еда. Это была жизнь. Мальчик налил суп в тарелку и поставил перед девочкой.
— Ешь, он вкусный.
Малышка, недоверчиво посматривая на Володю, послушно стала есть...
