Добрые слова о ИИ

У меня было несколько страниц машинописного текста.И вручную перекопировать его не хотелось.Обратился к ИИ- помощнику и он помог с приведением текста 1937 года в удобочитаемый вид.

Да,да,это свершилось! 

Ну  и для ценителей-протоколы допроса гражданки-шпионки.

ПРОТОКОЛ

ДОПРОСА ОБВИНЯЕМОЙ СТРАЗДИНOЙ-ВИНОГРАДОВОЙ Ирины Яковлевны

от 3 ноября 1937 года.

ВОПРОС: Вы на всем протяжении ведения следствия упорно отрицаете вашу виновность в проведении шпионско-разведывательной работы в пользу одного буржуазного государства, для чего вы были завербованы, согласно в/показаниям от 29/IX-37 г. Следствие категорически требует от вас правдивых и исчерпывающих показаний о всей проводимой вами на территории СССР шпионско-разведывательной работе.

ОТВЕТ: Я решила прекратить свое запирательство и хочу дать следствию чистосердечные показания о всей проводимой мной шпионской деятельности в пользу Польши. Шпионской деятельностью я занималась до последнего момента, то есть до дня моего ареста.

После моего нелегального перехода из Польши в СССР в 1931 году, которому способствовали пограничные польские власти, в частности комендант ХМЕЛЕВСКИЙ, который перед тем как меня перебросить на советскую сторону, дал задание по приезде в СССР выйти замуж за командира Красной армии и через него добывать сведения о настроениях военнослужащих, численности воинских частей и людей, а также количестве и роде оружия. При даче задания ХМЕЛЕВСКИЙ отобрал от меня подписку о том, что я обязуюсь выполнять все задания польской разведки по сбору и передаче сведений, которые от меня разведка потребует. По приезде в СССР, назвав при встрече с ним, что я являюсь сотрудником разведки, при чем, при этом необходимо передать шпионского характера сведения.

По приезде в СССР я обещание, данное польской разведке, не выполнила, т.е. ни с кем до 1933 года не связывалась и не собирала никаких сведений.

В 1933 году осенью, когда я шла домой от прачки, поздно вечером меня догнал мужчина в форме железнодорожника, остановив меня, сказал, чтобы я немедленно собрала сведения о состоянии 75 стр. полка, о его численности и количестве оружия. Эти сведения он порекомендовал мне взять у моего мужа и передать их польскому консулу в г. Харькове.

Несколько дней спустя я обо всем, т.е. о том, что я была в свое время завербована польской разведкой для ведения на территории СССР шпионско-разведывательной работы и в настоящее время от меня польская разведка требует материалы — рассказала своему мужу СТРАЗДИНУ, начальнику боевого питания 75 стр. полка. Мужу я также сказала, чтобы он мне дал сведения о количестве и роде оружия в 75 стр. полку, в чем он мне категорически отказал.

Некоторое время на этой почве у меня с мужем были частые скандалы и драки, но в конце концов муж требуемые мною от него сведения дал. После получения этих сведений от мужа я через некоторое время, под видом сделать закупки в г. Харькове, выехала из Кременчуга в Харьков с целью связаться с польским консулом и передать имеющиеся у меня материалы. По приезде в Харьков, не зная, где помещается польское консульство

расспросила об этом прохожих, которые мне указали, как попасть в польское консульство. По приходе меня в польское консульство, меня к себе в кабинет пригласил высокого роста, средних лет мужчина и спросил, что мне нужно? Я объяснила всё о себе и передала ему пакет, где содержались сведения о наличии и роде оружия в 75 с.п. 25 с.д. В консульстве этот же мужчина меня инструктировал, дал задание продолжать собирать сведения о настроениях военнослужащих, количестве людей в 75 полку и о его вооружении, при этом пообещав меня за это вознаградить, и тут же предложил мне денег, но я от них отказалась.

В 1935 году зимой, тоже когда я шла домой, меня, как и в 1933 г., остановил мужчина в железнодорожной форме и угрожал в случае недачи сведений меня убить.

Через месяц после этого я опять взяла у мужа сведения о количестве военнослужащих, о количестве и роде оружия в 75 стр. полку и опять их передала польскому консульству в Харькове.

В 1936 году я также передала подобного рода сведения польскому консулу в г. Харькове, и каждый раз мне предлагали за это крупные суммы денег, но я отказывалась и их не брала.

ВОПРОС: В 1937 году вы ездили в г. Ленинград. Какую цель вы преследовали, когда ехали в Ленинград?

ОТВЕТ: За несколько дней до нового 1937 года меня опять встретил на улице мужчина в железнодорожной форме и предложил мне достать сведения о состоянии полка в г. Ленинграде польскому консульству. Я рассказала об этом своему мужу, который заготовил мне требуемые мною от него сведения, и за пять дней до нового 1937 года я выехала...

в Ленинград. По приезде в г. Ленинград я нашла путем расспросов польское консульство. Зайдя в консульство, я спросила консула. Меня спросили, для чего он мне нужен. Я объяснила, что консул мне нужен для передачи имеющихся у меня секретных сведений. После этого меня попросили его немного подождать. Обождав непродолжительное время, меня пригласили в кабинет к консулу, которому я вкратце рассказала о себе и передала ему имевшиеся у меня сведения. После передачи сведений консул предложил мне крупную сумму денег как вознаграждение, что-то около пяти тысяч рублей, но я от денег отказалась. При посещении консульства я была там также проинструктирована об осторожности в работе и получила опять задание о собирании материалов о состоянии и вооружении 75 стр. полка и эти сведения доставлять в Ленинградское польское консульство.

ВОПРОС: Кому, когда и какие сведения вы передавали еще, кроме указанного выше?

ОТВЕТ: После того как в последний раз передала в Ленинградское польское консульство сведения, а также сведения в польское консульство в г. Харькове в 1934–35 и 1936 гг., я больше никому и никогда других сведений не передавала.

ВОПРОС: Где в настоящее время находится ВИТОЛЬДОВСКИЙ Манек, сержант польской армии, с которым вы встречались в Польше?

ОТВЕТ: По моему мнению, ВИТОЛЬДОВСКИЙ находится в СССР, так как он меня в г. Кременчуге встречал раза четыре и требовал от меня шпионские сведения о

75 стрелковом полку. Это помимо того человека, который был в железнодорожной форме. В первый раз я ВИТОЛЬДОВСКОГО встретила осенью 1933 года таким же образом, как и с железнодорожником. Тот или иной из них, как только я задерживала дачу сведений, встречал меня и требовал дачи материалов.

ВОПРОС: Чем руководствовались, когда при начале следствия вас спросили о ВИТОЛЬДОВСКОМ, вы указали на ШЕЛКОВСКОГО, который, по вашим словам, является ВИТОЛЬДОВСКИМ?

ОТВЕТ: В 1933 году при встрече с ВИТОЛЬДОВСКИМ он мне сказал, чтобы я познакомилась с ШЕЛКОВСКИМ и в случае моего ареста, когда будут спрашивать о ВИТОЛЬДОВСКОМ, показать на ШЕЛКОВСКОГО как на ВИТОЛЬДОВСКОГО, что мною и было сделано. ВИТОЛЬДОВСКОГО я видела в последний раз перед отъездом в г. Ленинград, когда он мне предложил отвезти сведения в г. Ленинград в польское консульство.

ВОПРОС: Знал ли ВИТОЛЬДОВСКИЙ о том, что вас также предупреждает о даче материалов другой человек помимо него, а также знал ли человек в форме железнодорожника о существовании ВИТОЛЬДОВСКОГО и о том, что ВИТОЛЬДОВСКИЙ вас также предупреждает о даче материалов?

ОТВЕТ: О том, что ВИТОЛЬДОВСКИЙ и человек в форме железнодорожника знают друг друга, я только предполагаю. Но твердо не знаю, знают ли они друг друга или нет. При предупреждении меня ВИТОЛЬДОВСКИМ о даче материалов, или человеком в форме железнодорожника, я всегда говорила, что я об этом знаю, что мне нужно материалы дать, так как я уже предупреждена, но им прямо не говорила, что знаю о

двух человеках, которые меня предупреждают.

Протокол записан с моих слов верно, мною прочитан, в чем и расписываюсь — СТРАЗДИНА-ВИНОГРАДОВА.

ДОПРОСИЛ: О/УПОЛНОМОЧ. 5 ОТД. У ГБ СЕРЖАНТ ГОС. БЕЗОПАСНОСТИ (ОХРИМЕНКО)

В Е Р Н О : [Подпись]

обвиняемой СТРАЗДИНОЙ-ВИНОГРАДОВОЙ И.Я.

от 3-го ноября 1937 года.

ВОПРОС: Внесите ясность в данные вами показания: кто был человек, который вас предупреждал о даче вами сведений для польского консульства, а также когда и сколько вы получили за даваемые вами сведения вознаграждение?

ОТВЕТ: Повторяю, что кроме ВИТОЛЬДОВСКОГО меня предупреждал несколько раз о даче сведений польскому консулу мужчина, одетый в штатское платье, похожее по форме на железнодорожника, т.е. он был зимой одет в мохнатую шапку и пиджак, а я его всегда встречала позднее, осенью или зимой. Кроме этого, я дала следствию неправильные показания в отношении того, что я не получала за даваемые мною сведения вознаграждение. В действительности я вознаграждение за даваемые мною сведения о состоянии 75 стр. полка получала.

В 1933 году осенью, когда первый раз меня встретил мужчина в штатском, предупреждавший о даче мною сведений, он дал мне в пакете 100 рублей. При последующей встрече в 1934 г. он мне также дал 100 рублей и в 1935 г. — 100 руб. Помимо этих денег, мною получено лично от консула в Ленинградском польском консульстве 4000 рублей, когда я ездила в Ленинград для передачи сведений польскому консулу, согласно полученных указаний в 1936 году в конце декабря.

ВОПРОС: Расскажите, что вам известно о контрреволюционной деятельности известных вам ШЕЛКОВСКОГО Федора и БРОНЧЕНКО Ивана Федоровича?

ОТВЕТ: Приблизительно в 1930–31 гг., точно сейчас не помню, как-то в разговоре с ШЕЛКОВСКИМ, когда я его спросила...

как он живет, он мне ответил, что у него получилась неприятность с начальством в полку, то есть во время военной игры, проводимой артполком, у него как у пиротехника полка были обнаружены боевые гранаты на месте матчасти в разбросанном, в разных концах, виде, а он, т.е. ШЕЛКОВСКИЙ, в то время с начальством, проводившим игру, пьянствовал.

Кроме того, когда у меня в 1936 году был ШЕЛКОВСКИЙ с БРОНЧЕНКО, заявил в присутствии меня и БРОНЧЕНКО, что «когда будет война, он будет бить большевиков в спину». Это им было сказано в связи с тем, что я задала вопрос — почему он так пьет? БРОНЧЕНКО заявил, что пьет ШЕЛКОВСКИЙ из-за его плохого материального состояния.

Протокол записан с моих слов верно, мною прочитан — СТРАЗДИНА-ВИНОГРАДОВА.

ДОПРОСИЛ: О/УПОЛНОМОЧ. 5 ОТД. УГБ СЕРЖАНТ ГОС. БЕЗОПАСНОСТИ ОХРИМЕНКО.

Вообще интересно читать про драки командира с женой и коррупцию  в польской разведке.