Василий Шукшин. Любавины

4 тыс знаков

Попытка осмысления романа «Любавины», Василия Макаровича Шукшина

1

Роман охватывает четыре поколения.  Шукшин, полагаю, схитрил, чтобы не придирались: показал людей Алтая, как запомнил с детства. По молодости многого не понимал, но из мелких деталей возникает та вселенная, которую он мог охватить. Церковь, иконы уже вошли в жизнь, как фамилии, имена и отчества. Их внедряли вместе с христианством – долго и настойчиво. Если и встречал когда непрописных старцев, то об этом старательно умалчивал. Советская власть с ними боролась всеми способами, ибо портили новую картину мира, где не живут по триста лет. Всякое упоминание о старцах вымарывалось, предавалось забвению. 

Первое представление о старшем поколении – вроде и читать не умеют (это для цензуры хорошо), зато есть церковь, иконы, божницы, с чем воюют большевики: церковь лишили креста, теперь в ней можно курить. В романе пьют и курят без остановки. Танцы, девки и кулачные бои – все радости, ещё РАБОТА. 

«Любавиных в деревне не любили. За гордость». Емельян Спиридоныч, отец и четыре сына, которым вкалывать от зари до зари, у отца не забалуешь. Всего в достатке, казалось бы, ну, отдохните хоть. Другие, середняки и победнее, не так упираются, но не голодают.Излишки на базар, всегда при деньгах – кто упирается. И вот советская власть приехала, изучают обстановку. Город голодает, рабочий класс, богачи прячут хлеб: а смысл отдавать даром, если своим горбом добыто?  И есть чуйка: силой отнимут, пошли обыски – нашли. 

Если старшие сыновья были крепко воспитаны, против отца и не думали идти, то младшие наелись домашнего царя, дошло до драки: Макара потянуло к оружию, потом в банду. Егор тоже бился на кулаках с отцом, уходить пришлось к родне, по лесам да по избам в глухих местах. Но какая история без Любви? 

На Марью Попову глаз многие положили, да всем почти дала от ворот поворот, мужики страдают, злятся, а тут городской ещё добавился – Кузьма Родионов, посланный советской властью.Когда мужики влюбляются – тут уже не жди порядка, могут на любой подвиг отчаяться. Егор Любавин ночью приходит с Макаром, на конях, и похищают Марью.  Вместе с бандой гуляют свадьбу, напились – кто по привычке, кто с умыслом. Хотел офицерик взять силой Марью, пока все пьяны, да братья его порешили и спустили в реку.

В романе много мест, где остановиться на минуту нельзя, ты прямо весь ТАМ! 

С бандой местные не хотят связываться, лучше отдать, что просят: сочувствуют, ибо сами против городских, с их милицией и секретарями, в тюрьму отправляют, не церемонясь. В 33-м отца и старшего сына репрессировали. Потом чекисты гонялись за бандой, Кузьма Родионов тоже погонялся своими силами, Макара однажды удачно обложили и прикончили.  Младший Егор поклялся отомстить, вычислил, кто из стрелков мог попасть…

Не упустил случая посчитаться с убийцей, патронов не пожалел. Пришлось потом со следователем общаться, за патроны и гильзы в кармане отчитываться.  Как бы и отпустили, даже извинились. Но слова отца сбывались: нас передавят по одному, не будет нам жизни. Идти в колхоз да помалкивать, потом война, потом совхозы. 

Глядя из дня нынешнего, понимаешь: крепкий хозяин не был нужен. Когда сам держишь скотины столько, что магазины не нужны, тут и подоспели совхозы, с ограничением поголовья. Хрущёва Шукшин вспомнил разок, и я помню, как за каждое дерево и куст, курицу и овцу налог требовали. Сегодня уже видны плоды той заботы: иди в магазин. И уже не новость, что у людей отнимают скот – якобы болеет.

То есть, в магазинах здоровая пища – вот оно, куда нас тащили.

Но снова хочется о Любви. Марья Попова беременна, Егор ждёт сына, она и родила Ивана. Кузьму же затащила на сеновал однажды Клавдия (Клавдя у автора), тоже ждёт ребёнка. И рожает девочку, Кузьма называет именем любимой – Марья. Не любит он жену, однажды зашёл к Марье, их увидели вместе, доложили Егору. Тот ударом в живот порешил, на второй день померла. На могилке с крестами свистопляска пошла: кто-то выворачивает деревянный крест, устанавливает железный. Фёдор – кузнец, местный силач, под кулак которого лучше не попадаться, тоже любил Марью Попову. 

Бля-бля-бля… пожалуй, на этом закруглюсь, просто не могу собраться: весь ещё в романе и рою, аки шахтёр глубины, и доберусь ли – вопрос.

Надеюсь продолжить

10.10.2026 г 23:21 мин