Ружье, с которым покоряли Запад.
Автор: Андрей Уланов
Давным-давно, когда про компьютерную графику еще никто толком не слышал, в Голливуде иногда снимали хорошие фильмы. В одном из них главный герой, замечательно сыгранный Робертом Редфортом, находит в горах замёрзшего охотника и берет, точнее с трудом вырывает из окоченевших пальцев ружье своей мечты.
— Я, Джек-Топорик, в здравом уме и со сломанными ногами оставляю свою медвежью винтовку тому, кто ее найдет. Господи, надеюсь, это будет белый человек. Это хорошая винтовка, и она убила медведя, который убил меня. В любом случае, я мертв. Искренне ваш, Джек-Топорик.
Долгое время символом уходящих от побережья в дикие американские леса охотников и трапперов была так называемая «кентуккийская винтовка» (Kentucky rifle) – длинная винтовка относительно небольшого, по сравнению с аналогами, калибра. Это позволяло экономить порох и свинец вдали от цивилизации, а лесной дичи (и даже недружелюбно настроенных индейцев) точного попадания вполне хватало.
Нам нужны пушки побольше!
Но в девятнадцатом веке Фронтир сместился дальше на запад. Экспедиция Льюиса и Кларка «официально» открыла для мира Скалистые горы, хотя при этом и повстречала там уже опередивших её первопроходцев. Особенно же подстегнули процесс многочисленные «золотые лихорадки» середины девятнадцатого века. На слуху обычно одна первых – калифорнийская, «Сакраменто край богатый, золото гребут лопатой!» и аляскинская. Причем последняя знаменита скорее благодаря литературному таланту Джека Лондона. Серия же «золотых лихорадок» в Колорадо, Айдахо, Монтане и в Британской Колумбии известна менее, хотя роль добытого там золота в освоении Дикого Запада и вообще в экономике США трудно переоценить.
В любом случае сначала охотники и трапперы, а затем и массово двинувшиеся по Орегонской тропе переселенцы и золотоискатели осознали, что на бизонах и тем более медведях гризли свинец и порох лучше не экономить. И тут на смену «длинным карабинам» пришли короткие, но крупнокалиберные Хокены.

Между тем, история знаменитых американских винтовок начинается – как и многое в американской истории – довольно далеко за океаном. Основатель династии, оружейный мастер Niclaus пока еще даже не Hawken, а Hacken родился в 1718 году в швейцарском Берне. В то время швейцарские оружейники еще не были так известны, но толк в хорошем оружии уже знали.
Впрочем, в самой Америке мастеру Николаусу Хакену долго поработать не удалось. Настоящая история семейного дела винтовочных мастеров Хокенов начинается с его внуков.
Джейкоб Хокен начал свою официальную карьеру в качестве оружейного мастера в Национальной оружейной палате Харперс-Ферри, тогда входившей в состав Вирджинии, в 1808 году. Согласно платежным ведомостям оружейной палаты, он работал там до февраля 1818 года. К 1821 году он вместе с еще одним мастером из Харперс-Ферри открыл магазин в Сент-Луисе, прямо на берегу реки Миссисипи. Ранние ружья, которые Джейкоб мог там сделать, были, вероятно, кремневыми винтовками, теми самыми «Long rifle», которые производились в Пенсильвании. Через некоторое время к нему присоединился его брат Сэмюэл Хокен. Третий брат – Уильям – довольно долгое время оставался в Хейгерстауне, штат Мериленд, также занимаясь изготовлением длинных и относительно малокалиберных винтовок.
Но когда покупателям захотелось чего-то большего, у Джейкоба и Сэмюэла появился повод вспомнить их опыт работы на военных заказчиков.

Армейский след.
Как раз в Харперс-Ферри в начале века развернули производство армейских винтовок «модель 1803». При этом военные хотели получить относительно короткую винтовку «с которой легче ходить в атаку», калибром .54 дюйма. Некоторые историки считают, что первые варианты новых винтовок были переделаны из более старых как раз для упоминавшейся выше экспедиции Льюиса и Кларка, хотя по записям в арсенале первые образцы были изготовлены несколькими месяцами позже. Впрочем, даже не будь у Хокенов опыта работы в Харперс-Ферри, они в любом случае могли бы легко познакомиться с «моделью 1803» в руках солдат, отправлявшихся на очередную индейскую войну.
Самый ранний заказ на винтовку J. & S. Hawken, который можно задокументировать, датируется 1831 годом. Название винтовок Хокен часто ассоциируется с первопроходцами и трапперами в скалистых горах периода до мексиканской войны. Но на самом деле пик популярности этих ружей пришелся на более поздние годы, когда фокус «промышленной охоты» сместился с бобров на бизонов. Поэтому винтовка Хокен известна и как винтовки Скалистых гор (Rocky Mountain) и как «равнинные винтовки» (plains rifle) или даже «бизоньи ружья» (buffalo gun).
Джейкоб Хокен умер в 1849 году во время эпидемии холеры, когда «винтовки Хокенов» были уже вполне известные и уважаемы среди жителей фронтира. Солидный бренд, как сказали бы сейчас. Сэмюэл продолжал свою деятельность еще 6 лет, прежде чем уйти на покой в 1855 году, оставив бизнес своему сыну Уильяму. Правда «покой» в данном случае не очень удачное слово – уже немолодой оружейный мастер отправился на запад с группой золотоискателей и в итоге осел в городе Орария (Auraria). Тогда это был небольшой город на «Территории Джефферсон», а сейчас он является частью города Денвер в штате Колорадо.

Осев там, Сэм Хокен снова занялся изготовлением винтовок и лишь в 1861 году вернулся обратно в Сент-Луис.
А что потом?
Есть разночтения по поводу дальнейшей судьбы фирмы Хокен в Сент-Луисе. Одни источники сообщают, что в 1864 году фирма была продана Дж. П. Геммеру, сотруднику фирмы. Другие источники указывают, что сын Сэмюэля, Уильям С. Хокен, и деловой партнер Уильяма Тристрам Кэмпбелл взяли на себя управление фирмой.
В любом случае, винтовки продолжали изготавливать на Hawken Rifle Factory и в 1860-е. Именно к этому и более позднему периоду относятся различные «гибриды» -- винтовки, сделанные с использованием деталей и прикладов Hawken, но при этом использующие системы запирания Шарпса или Ремингтона.
Более классические Хокены производились поначалу с кремневым, а затем с капсюльным замком, имели калибр .50 дюйма (хотя на заказ могли быть изготовлены и другие) и тяжелые восьмиугольные стволы из литой стали. Хокены сначала закупали ствольные заготовки, но затем наладили собственное производство. Большинство винтовок имели «шнеллеры», позволявшие произвести максимально точный выстрел. Удачное сочетание точности, мощности и высокого качества изготовления сделало именно фамилию братьев Хокен символом винтовок этого типа, хотя, разумеется, они были вовсе не единственными производителями таких винтовок.
О репутации «классических» Хокенов наглядно говорит список известных охотников и стрелков, имевших эти винтовки. Огюст Лаком, Хью Гласс, Джим Бриджер, Кит Карсон и даже… Теодор Рузвельт. Впрочем, в наши дни самыми известными, вероятнее всего, являются не настоящие, а выдуманные владельцы Хокенов – в частности, вождь апачей Виннету и его друг Верная Рука.

И снова про кино.
Впрочем, книги Карла Мая, а тем более, фильмы с Гойко Митичем в роли главного индейца были больше популярны по нашу сторону Атлантики. Если же говорить о судьбе Хокенов на их родине, то здесь основную роль в современном интересе к старой дульнозарядной винтовке сыграл фильм 1972 года, с которого и начинается эта статья. Блестяще сыгранная Робертом Редфордом сага об одиноком охотнике, который среди заснеженных гор, ведет личную войну с индейцами. Оскара за свою роль актёр не получил, но это не помешало фильму стать вполне заметной вехой в деле возрождения интереса охотников к старому оружию. Говорить, точнее, писать об этом можно довольно много… но лучше дать слово самим стрелкам:
«Я тоже фанат винтовки Хокен, братьев Хокен и той роли, которую винтовка сыграла в экспансии нашей страны на запад. И я люблю фильм «Иеремия Джонсон»… только что пересмотрел его прошлой ночью. Меня совершенно не волнуют неточности в фильме. Отличный фильм о тяготах жизни в Скалистых горах. Держу пари, Thompson Center понравился фильм, который сделал винтовку Хокен очень популярной. Помню, когда я был ребенком в 1980-х годах, у моего отца была винтовка с кремневым замком Hawken .50 производства Thompson Center. Однажды я спросил, почему он использовал это «старое ружье». И его ответ был… «это то, что нес Иеремия Джонсон».
Андрей Уланов.
