Пихать в роман всё, что вокруг. Воскресный абзац
Автор: Лариса РиттаТакой вот принцип у меня. Ну, нравится мне так. Всё, что приглядывается - в роман! 
Я упхнула уже таким образом много чего из своего реального личного пространства. У меня среди локаций - галерея "Шон" при музее Восточных культур, кафе "Шоколадница" на Октябрьской, два известных художественных развала - на Крымском валу и на Измайловском рынке.
И много штрихов жизни Дворца культуры, где работает мой герой.
А тут девочка из близкой мне семьи поступает в консерваторию. И однажды я слушала в её исполнении "Что во поле пыльно". И просто не могла не использовать это у себя ))
В общем, мне захотелось немножко ревю - провести героя по ДК, когда в нём кипит жизнь. В идеале было бы отлично сделать вторую "Карнавальную ночь" Но... понятно, что так роман я точно не допишу
Поэтому для воскресного абзаца у меня чуть-чуть ))
Я разволновался, как школьник. Придирчиво выбирал цветы. Придирчиво выбирал рубаху. Бегал к нашей костюмерше за утюгом, но девочки из костюмерной меня пожалели и всё отгладили сами.
- Ты на свидание? – допытывались они.
- Чего там на свидание? Женюсь! - отшучивался я, но сердце ёкало от предвкушения.
К шестому часу волнение достигло предела, я только что не пил какой-нибудь валокордин или как там он называется у женщин. Мужчина в таких случаях пьёт водку, но водку я пить не мог, поэтому просто слонялся по этажам, чтобы как-то скоротать время.
Дворец оживал, как всегда к вечеру.
Хлопали двери, тренькали настраиваемые инструменты, где-то дружно ржали – судя по ритмичным взрывам хохота, над анекдотами.
На нашем этаже слаженно затопотала секция народного танца.
- Ноги выворотней! – неслось по коридору зычное. – Володя, я тебя когда-нибудь прибью твоими же ногами! Девочки, на голубцы! Таня, Ира, Валя, на центр! Голубцы и потом верёвочку дайте!
Я немного знал и команду, и руководителя: мы ездили вместе на праздничные выступления - и постоял, наблюдая с профессиональным интересом. Вроде бы, всё то же самое, что у нас на разминках, но на выходе всё совсем не так. И энергетика другая, и выражение лиц. Никакой отрешённости и углублённости в партнёра - земная, человеческая радость, ухарство, любование своей силой, раздольность. Девушки и внешне отличались - статные, цветущие, уверенные гордячки, и одна была особенно хороша, с косой, уложенной на голове короной. Редкая сейчас причёска, и девушка об этом знала, и так и сияла улыбкой, неся свою корону.
Две девчонки-народницы и в нашем проекте танцевали параллельно - и сейчас мы украдкой весело и понимающе перемигнулись.
- Первый состав пять минут отдыхает, второй состав – на тарантеллу! Рома, алё, Рома! Тарантеллу давай нам!
При всей своей индифферентности к народным танцам я залюбовался слаженными хлопками, откинутыми корпусами, синхронными яркими прыжками и сам машинально попрыгал за компанию, вызывая бурю восторга.
- Славчик, иди к нам! – звали девчонки, хохоча.
Я отшучивался.
Время тянулось адски медленно.
Я спустился на первый. Репетиционная комната рядом с залом была открыты, оттуда мощно неслись звуки рояля, потом зазвучало короткое, смутно знакомое вступление - и навстречу мне полился волнующий, полный драматизма голос:
Матушка, матушка,
Что во поле пыльно,
Сударыня матушка…
Настя Семибратова. Звезда нашей вокальной группы. А, может, всего Дворца. Будущая студентка консерватории – никто не сомневался, что она поступит осенью.
Я заглянул в дверь. Настя в концертном платье стояла возле рояля, сложив руки, маленькая, отрешённая, вся ушедшая в драму, которую сама сплетала своим потрясающим голосом:
Матушка! Матушка!
На двор гости едут!
Сударыня матушка…
Поразительно, вот где он там в ней помещался, этот невероятный голос, льющийся полноводной рекой. Была для меня в этом загадка. Оперные певицы в моём представлении были дамы корпулентные, даже могучие, а тут дюймовочка - наверное, самая маленькая по росту из нашего состава, и откуда в ней такие силы? Откуда-то берутся. Может, правда, это душа? Странное слово – душа. Странное место, где всё собирается и как-то копится, и потом вырывается... И ещё она может болеть, это душа… Э, парень, а ты становишься философом. Неужели из-за песни?..
Матушка! Матушка!
За столы садятся!
Сударыня матушка…
Голос рвался, из встревоженного становился молящим, из молящего – полным отчаяния – и то взлетал вверх, почти рыдая, то опускался на неторопливые, успокивающие низы.
Дитятко, милое, я тебя не выдам…
Настя закончила петь и какое-то время стояла в тишине, словно провожая свою песню вдаль. Потом подхватила своё длинное шуршащее платье, подбежала и подняла на меня горячие тёмные глаза.
- Что-нибудь случилось? Меня зовут?
- Нет, ничего не случилось. Просто слушал. Это очень круто.
Я улыбнулся смущённо: слова были совершенно дурацкие, совсем не то я чувствовал.
- Не знаю, что сказать. У меня нет таких слов, - честно признался я. - Просто это очень круто.
- Правда? – она вся засияла. – Это для экзаменов. Мне всё лето готовиться.
- Поехали с нами на фестиваль, - сказал я, улыбаясь.
- Я танцевать не умею, - засмеялась она понимающе: мы все хорошо сдружились за короткие наши сумасшедшие праздничные поездки.
- Я тебя научу, - я тоже засмеялся.
- Ладно. А я тебя петь научу. Но тебе правда понравилось?
- Правда. Даже жалко тебя стало. Как будто это тебя сватали...
Она ахнула весело, стукнула меня шутливо по плечу рукой в концертной кружевной перчатке. Мы оба смеялись, но я думал: она простая, обыкновенная девчонка, своя, понятная - а вот сейчас встанет к роялю, что-то сделает внутри себя волшебное, расправит какие-то невидимые крылья - и вся уйдёт в свою высоту, поднимется над залом, над роялем, вообще над землёй…
И в танце так же – Вероника рассказывала...
А у меня как?
Со смутным чувством я вышел на улицу покурить. Стоял и думал: а где мои крылья? Чтобы я про всё забыл? И есть ли они вообще?..
Странный это был вопрос...