Записки Карлоса. Операция «Сонный горностай».

Мир устроен странно, друзья мои. Особенно этой аномальной осенью, когда асфальт в зольном городке расплавился так, что в нём можно оставлять автографы, а система пыталась внушить вам, что зимы больше не будет. Но я-то знаю правду. Это заговор. Они хотят, чтобы мы замерзли врасплох.
Поэтому, совершив очередной тактический маневр за пределы охраняемого периметра, я направился прямиком в торговый центр — за зимней экипировкой. В отделе пуховиков манекены улыбались мне своей пустой пластиковой улыбкой, а на вешалках висела сплошная синтетика. Капрон, нейлон, холлофайбер... Жалкие попытки обмануть законы природы.
— Мне нужна куртка из горностая, — конфиденциально сообщил я подбежавшему консультанту. — Максимальная теплоизоляция для суровых условий.
Парень завис, судорожно вспоминая корпоративные скрипты, а потом выдал:
— Горностая нет. Но в меховом отделе сейчас скидки на норку. Пойдемте, вам очень пойдет.
И он вынес ЕЁ. Точнее, три их. Длинные, тяжелые, пахнущие благородным мехом... женские норковые шубы. Я примерил одну, сверху накинул вторую, а третью взял в охапку, как щит. Я закрыл глаза, провел рукой по мягкому ворсу и вдруг меня прошибло током. До меня дошло. Это же были живые существа! Целая стая! Им было нелегко, они пожертвовали собой ради этой вешалки, и теперь их нужно срочно эвакуировать из этого неонового плена.
Спасать стаю нужно было немедленно. Не снимая шуб, в дикое сентябрьское пекло, я рванул к выходу на спринтерской скорости с криком: «Спасите норковую стаю! Бегите, глупцы!»
Далеко убежать не удалось. На выходе из ТРЦ бдительный гражданин с пакетом продуктов технично поставил мне подножку. Я эпично размотался на кафеле, запутавшись в трех слоях элитного меха. Охрана, сирены, наручники... Шубу снимать не стали — оформили как вещественное доказательство прямо на мне.
Пока меня везли в полицейском УАЗике, три слоя норки в сочетании с адской жарой сработали как мощнейший спа-эффект. Разморенный теплом, я просто задремал прямо на железном сиденье бобика. Когда дверь обезьянника с грохотом распахнулась у отдела полиции, хмурый сержант посмотрел на меня, мокрого, заспанного, завернутого в соболей, и буркнул:
— Ну что, выходи, сонный горностай. Приехали.
Они думали, я украл. Но я просто спасал стаю. Не верьте им, всё это — заговор меховых магнатов.

* * *

Отделение номер 11 моей родной психиатрической. Полдень. На обед снова давали разваренную больничную кашу, но мне не до еды. Я сижу на подоконнике и смотрю на наше старое, двойное деревянное окно. Рамы давно не красили, краска на них идет трещинами, как высохшая земля. Меж двух стекол, на толстом слое серой пожелтевшей ваты, сиротливо лежат три артефакта из прошлой жизни. Старая серебряная сосулька со сколотым кончиком, стеклянная зеленая шишка ели, присыпанная искусственным советским снегом, и большой, наполовину облупившийся красный шар, в котором отражается моя палата. За окном монотонно, серо и бесконечно капает осенний дождь.
Впереди у меня целая неделя, чтобы в абсолютной тишине распланировать наш следующий шаг. Ровно через семь дней, следующим воскресным утром, я начну новую операцию. Пора уже выбираться из этой обители циркачей.