Отзывы на книги - это топливо моего вдохновения!
Автор: Варвара КрайвановаЕщё одна рецензия подоспела, от Марии Красиной. Как же здорово, когда есть такие читатели
Специально для вас, Мария:

Это будет приквел.
Учебный лагерь программы ЭПВ, где собиралась экспедиция на Аделаир, располагался на скалистом плато в лесотундре Метрополии Хилмид. Благодаря меньшему наклону оси планеты и более мягкому, чем на Земле, климату приполярья, эта зона растянулась на сотни километров в ширину, хотя до земного оригинала здесь было ещё далеко. Терраформационному слою Хилмида ― всего триста лет, и с невысокой башенки, где располагалось просторное и светлое кафе, были видны шестиугольники тестовых биоценозов: ученые продолжали искусственно создавать и тестировать различные экологические сообщества.
Борис несколько секунд задумчиво смотрел на неестественный, похожий на огромный лоскутный ковер ландшафт. Затем едва заметно поджал губы, и бросил в идеально белую пластиковую чашку с черным чаем два кусочка сахара. Глухо забренчал ложкой. Вздохнул.
― Лани, расскажи-ка мне ещё раз, зачем ты пришла в программу вейвов? ― сказал он, наконец посмотрев на сидевшую напротив собеседницу. Та убрала за ухо соскользнувший на глаза короткий темно-русый локон и мягко улыбнулась, как старшая сестра непутевому брату. И теперь уже она, медленно отхлебнув черный кофе из своей чашки, посмотрела в пеструю даль.
Её полное имя ― Алания Тернер. На ее счету ― два принципиальных улучшения в конструкции межзвездных двигателей, позволивших уменьшить объем генератора пузыря Алькубьере на добрых десять процентов, что означало дополнительные кубометры бесценного полезного пространства для каждой новой экспедиции. Алания не просто успешный конструктор космических кораблей: где-то в субтропическом аграрном поселке у нее подрастает дочь, но вместо карьеры и спокойной семейной жизни она решила рискнуть всем и подала документы в программу развед-миссий.
― Я пришла в программу за тем же, что и ты, Боря. Только ты изучаешь поведение людей, а я ― поведение машин. Можно, конечно, обучить этих девчонок и мальчишек собирать ещё и данные по функционированию квантово-гравитационного ядра движка, но куда проще отправить в одну из экспедиций опытного двигателиста.
Бориса ответ не устроил. Как и всегда.
― Тебе не страшно?
Алания усмехнулась.
― Я смотрела тот фильм ужасов, билет на который выдают в момент регистрации в программе. Как видишь, тем не менее, я здесь.
― А как же дочка?
― Мы не очень близки. Воспитанием занимается в основном мой отец.
― И как он относится к твоему решению?
― Я годами не приезжаю в гости. Звоню хорошо если пару раз в месяц, ― женщина сделала очередной глоток. Довольно улыбнулась. ― Боря, я прохожу на миссию по психологическим показателям.
― И ты не боишься не вернуться? ― голос Бориса был серьезным и немного грустным.
Алания шутливо закусила губу, а затем всё тем же снисходительно веселым тоном ответила:
― Ты же собираешь такую команду, которая вернется. К чему этот пессимистичный вопрос?
Борис отхлебнул чай и как-то не очень естественно сглотнул, словно что-то в горле ему мешало. Его круглое приятное лицо вдруг стало холодным и отчужденным. Алания очень напоминала его самого перед первой экспедицией. Ад Дигеката Бориса изменил. «Ад меня искалечил».
Первые вейвы ― основа трехэтапного подхода к колонизации новых миров и одновременно ― жуткий парадокс двадцать шестого века. Изучение дальнего космоса и экспансия давно стали краеугольным камнем человеческой цивилизации, но первый этап, самый сложный и опасный, всё ещё не получалось автоматизировать и доверить роботам. А значит, кто-то должен был рискнуть и отправиться в неизвестность, прокладывая путь человеческой цивилизации. «Это не риск. Это жертвоприношение». Возвращалось из развед-вейвов меньше трех процентов.
Борису было двадцать пять, когда он подал документы в программу развед-экспедиций. Это поздно, большинство добровольцев проходят отбор в четырнадцать-шестнадцать, но для него сделали исключение: он семь лет работал над изучением динамики закрытых сообществ и пришел в комиссию по отбору с детальными черновиками моделей снижения смертности в развед-экспедициях. Во время миссии на Дигекату Борису удалось увеличить среднюю продолжительность жизни членов экипажа, считая от момента выхода в систему, почти в три раза. Это, в свою очередь, удвоило количество собранных данных. Великолепное доказательство, что усилия не были напрасны. «Но вернулся-то, фактически, я один». Путь назад занял полтора года. Всё это время Борис жил лишь тем, что поддерживал жизни двух своих товарищей. Да, их показатели здоровья падали с каждым днем, но он верил, что в Метрополии их смогут спасти. Горький комок подкатился к горлу. Борис торопливо отпил сладкий, ароматный чай.
― Как думаешь, ― он снова уставился вдаль, на уходящий к укрытому низкими облаками горизонту ковер из шестиугольников, ― если бы у рожденных в программе вейверов была возможность выбирать, они остались бы?
― Для разведения отбирают генетические варианты со сниженной привязанностью и эмпатией, а потом воспитывают специально для миссий, с самого рождения, ― голос Алании был холодным и спокойным, как лесотундра за панорамным окном. ― Они не знают другого предназначения. И, ― добавила она, отхлебнув кофе, ― они тоже проходят тесты.
― Деб привела этого парнишку. Они оба ― совсем ещё дети, ― Борис говорил глухо и тихо, почти шепотом. ― И они умрут в двух разных Адах, так и не узнав, что такое выбор.
― Возможно, в этом они счастливее нас.