Детям не дают читать великую литературу, — возмущается Пиотровский.

Об элементах шизофрении в культурных запретах

Директор Эрмитажа Михаил Пиотровский согласился с высказыванием спецпредставителя президента Михаила Швыдкого об элементах шизофрении в культурных запретах, назвав это ужасной проблемой.

«В этом есть элемент шизофрении, по-моему. <...> Вы даже не догадываетесь, и даже я не догадывался о том количестве рекомендаций, запретов, законов, которые существуют», — заявил ранее Швыдкой в интервью РБК.

«Это бюрократическая схема, когда издается запрет «чего-то не должно быть», и дальше якобы все можно аккуратно расписать по карточкам «это запрещено, и это запрещено». Это безумие: в Эрмитаж можно ходить с возрастным ограничением 4+, в какие-то залы — 10+ и так далее. Это безумие, которое овладело всеми, кто считает, что все можно изобразить цифрой, что эти «крестики-нолики» могут все описать и расписать. Поэтому надо просто понимать, что это существует, и относиться к этому, с одной стороны, серьезно, потому что мы теряем великую литературу. Детям не дают читать великую литературу», — возмущается в интервью РБК Пиотровский.

А с другой стороны, это смешные вещи. Свеженький пример: я читал в Екатеринбурге лекцию, у меня любимая тема сейчас реставрация «Вакха» Рубенса. Безумно интересно, что получается. Картинки посылаю, они должны быть отформатированы в формате форума, который проходит. Картинки форматируются, и вдруг выскакивает там, где Вакх пьющий: «Российское законодательство запрещает употребление вина», сейчас точную формулировку не помню. Это сделала машина, которая твердо следует правилам. Теперь я с удовольствием это на других лекциях показываю. Запретов всяких бесконечно много, они кругом, и надо просто больше над ними смеяться. Стараться все-таки где-то преодолевать, а где-то смеяться.

Но надо понимать еще одну вещь: культура — это система запретов. Есть бюрократические запреты, которые не несут пользы и приносят только вред. И есть просто вещи, которые не должны делаться, мы должны сами это понимать, это должно быть воспитано.

— Искусственный интеллект сможет создавать великие художественные произведения?

— Посмотрим, может быть. И может быть, и нет. Он точно может создать среднее произведение. Средний детектив точно, пишут и пишут, и можно читать, ничего, проблемы нету. Среднюю рекламу может создать. Великое произведение живописи, посмотрим, может, пока нет.

Теоретически все может. Посмотрим, как мы его настроим. И как мы будем оценивать? Что такое великое произведение? На этикетке написано Леонардо да Винчи — великое. Этикетку поменяли — всё. Примеров таких полно кругом. Поэтому это консенсус человечества.

Нужно понимать, что можно отдать ИИ, а что нельзя. Надо определить, кто и чему его учит. Сейчас большие идут обсуждения, что нужно ввести весь фонд русской литературы, русской культуры во всемирный доступ, чтобы машины учились на наших традициях. Нельзя отдать обучение, роль учителя сильно возрастает. Мы стали учителя немножечко презирать, а это важнейшая профессия и важнейшая функция человека. И вторая роль — это редактор. Каждый текст должен редактироваться. Никаких великих писателей не существует, если их не редактируют великие редакторы. Плюс еще есть функция комментирования больших текстов. Это тоже должна быть человеческая функция.

Одно только очень важное в теме искусственного интеллекта, на мой взгляд. Он все-таки искусственный; то, что он создает, должно принадлежать человечеству, а не ему или автору алгоритма. И тогда мы решаем великую, замучившую всех проблему с интеллектуальной собственностью. Не надо получать разрешение у музея, чтобы репродуцировать, у потомков, чтобы 70 лет платить деньги.

Мосты культуры взорваны, их взорвали первыми

— У вас есть формула: «Эрмитаж — место одновременно русского культурного самоописания и мирового диалога». Как в текущей ситуации, когда противостояние все усиливается, этот диалог должен происходить?

— Он происходит здесь у нас внутри. Эрмитаж — это и есть место диалога, где собраны мировые культуры, и они находятся в диалогах между собой. В этом его великое достоинство, великое порождение русской культуры. И вот они здесь все вместе, и они как бы находятся в диалоге со всеми. Это, как говорится, импортозамещение — все здесь есть. У меня есть и другая формула. Мы Европа, Россия — Европа, но мы лучшая часть Европы. Мы Азия, но мы лучшая часть Азии. Это снобизм такой эрмитажный.

Понятное мировое противостояние есть, существует и система отмены. Кстати, придумали это мы, когда вычеркивали имена из энциклопедий. Она обращена не только на нас, она повсюду существует сейчас. Но это раньше было все закрыто, никому ничего не видно, что за железным занавесом, сейчас новые технологии — все видно пока. Поэтому изоляция относительная. Значит, надо жить, работать, как работали. Как говорится, делай что должен, и будь что будет.

Интервью полностью https://www.rbc.ru/interview/society/13/10/2026/6acca3539a7947fec0faef38