Вредная Лиса ведет допрос 147! или Интервью с Сергеем Мельниковым

Сегодня на допросе оказался непростой гость.
Студент литературного института. Автор, пишущий в разных жанрах: научная фантастика, мистика, триллер и даже антиутопия. Участник литературных стендапов. Член жюри писательских конкурсов.

Вас ждёт допрос с воспоминаниями о городе детства, об ошибках авторов, немного о писательской удаче и о том, чего ещё хочется сделать в жизни.

Спрашивала Любопытная Пума

Отвечал…

Сергей Мельников

Пума:

Сергей, вы сказали, что знаете о Допросной Вредной Лисы. От кого-то услышали или видели посты? Читали интервью с другими авторами?

Сергей:

Да, читал. Первым, как помню, попалось в ленте интервью с Геннадием Казанским, потом запомнилось с Мари Пяткиной.

Пума:

Каким бы вас описал друг, а каким враг?

Сергей:

Не уверен, что у меня есть враги, я сам человек ранимый, и стараюсь не увеличивать долю негатива в мире. В интернете его и так море, да и в жизни хватает. А друг мне недавно характеристику давал. Мы дружим уже 34 года. Познакомились в 1992 году в севастопольском ПТУ, а сейчас он на руководящей должности в одной из структур Росатома. Говорит, что я тогда был закрытым и отстраненным, кто-то из однокашников даже считал меня высокомерным. 

На самом деле это все из-за безотцовщины: я впервые надолго оказался в чисто мужской компании, был страшно не уверен в себе и не знал, как себя вести. Потом я вообще уехал в Харьков, жил в общаге, было очень непросто. Парню, выросшему без отца, трудно - у него не было в детстве перед глазами мужской модели поведения. Остается наблюдать, впитывать, копировать, и так учиться. Как инопланетянину, заброшенному на Землю без подготовки. Я до сих пор такой, в чужой компании чувствую себя скованно, нужно время, чтобы привыкнуть и расслабиться, и со стороны это может казаться отстраненностью и высокомерием, а на деле неуверенность в себе и ощущение внутренней неловкости. 

Пума:

Представьте, вам нужно отговорить человека от затеи писать, какими доводами будете оперировать?

Сергей:

Никак. Причин писать множество: заработок, тщеславие, потребность выговориться, терапия, желание создавать или разрушать (деконструкция тоже может быть творческой), войти в историю, рассказать историю, подержать в руках бумажную книгу, доказать что-то кому-то. Любая из этих причин весома.

Пума:

Всегда интересно, как человек пришёл в ремесло. Как и когда пришли вы, и почему остались?

Сергей:

На истерике, в 46 лет В детстве, до пятого класса, я жил в Заполярье. Спустя тридцать три года поехал туда, в места моего детского счастья. Думал, отпустит, пойму, что это приукрашенные детские воспоминания, а меня накрыло. Когда первый раз, уже на подъезде к Мурманску, вылез из машины, вдохнул воздух, буквально брызнули слезы. Стоял на дороге и рыдал. Хорошо, что дорога была пустой, никто не видел. В последний день отпуска такая тоска накатила, хоть топись. Ушел в сопки, довольно далеко, и на телефоне слил суицидальные настроения в первую главу своего первого романа “Сдохни, Борзов!”, было это 7 сентября 2021 года. После этого остановиться уже не смог. 

Пума:

Вы пишете в жанре научной фантастики. Какая оценка у вас в аттестате по физике и математике? У меня одна натянутая тройка на оба предмета. Представим, что я собралась написать рассказ, повесть или книгу в этом жанре, какие дадите советы? Что нужно знать и делать, чтобы написать интересную НФ?

Хроники Кодумы: Узурпатор

Сергей:

У меня фантастика скорей социальная, чем научная. Мне больше нравится рассматривать не технические новинки, а человека в изменившихся обстоятельствах, хотя мир я стараюсь прорабатывать тщательно. Когда писал “Узурпатора”, собирал информацию о планетах в системах красных карликов. Искал в интернете (это сложно, большинство статей - рерайт какого-то одного источника), через знакомых нашел действующего астрофизика, позадавал вопросы ему. Хоть это и фантастика, и большинство моментов спрогнозированы и бездоказательны, все же хочется чуть дольше сохранить правдоподобность.

Что нужно знать и делать? Прорабатывать сеттинг. Сейчас с этим проще: есть интернет, есть нейросети, они бывают полезны при сборе информации, но все надо перепроверять. Вторая полезная функция - критика сеттинга. Можно строить модели и скамь слабые места. Интернетом лучше не ограничиваться. В областях, где я плаваю, ищу живых специалистов. Один раз даже консультировался с нейрохирургом, пока он мне под местным наркозом чистил позвоночник от абсцесса. А, когда писал “Замфира”, собрал у знакомых и подписчиков больше двух десятков рассказов о первом прыжке с парашютом. 

Второй момент - думать о языке, о том, что он меняется с течением времени из прошлого в будущее.

Третий - в научной фантастике, как в любом другом жанре, важно не только написанное, но и то, что будет звучать в голове читателя после, какой-то новый смысл, о котором он раньше не думал. Тогда он не задаст самый страшный для писателя вопрос: “Зачем я это читал?”

Пума:

В этом году вы поступили на бюджетное отделение в литинстииут. Почему вы решили получить литературное образование? Как готовились к ЕГЭ по русскому и литературе?

Сергей:

По разным причинам. Одна - “незакрытый гештальт”. Это третья попытка получить высшее образование. В первый раз, в 1994 году, меня отчислили, пока я прятался от своей “крыши” - неудачно влез в коммерцию. Потом, в 2020 году, на рассказах о тех приключениях неплохо взлетел мой дзен-канал. Во второй раз, в 2001, компания, которая оплачивала мое обучение, развалилась, а сам я платный факультет не тянул. Мне даже снилось, что я стою в холле института и думаю: “Ну в этот раз я отучусь, любой ценой!” В прошлом году мне исполнилось пятьдесят, я подумал: а что я теряю? Подал документы, но к экзаменам меня не допустили, отправили сдавать ЕГЭ. Полгода усиленно готовился, в этом июне сдал, даже неплохо - 89 баллов по русскому, 84 по литературе, потом вступительные испытания, их прошел на отлично, по 95-100 баллов. Приняли на бюджет. Теперь учусь на семинаре публицистики у замечательного писателя Фарита Нагима. Готовиться, честно, было сложно. ЕГЭ намного труднее, чем те экзамены, что я сдавал в 1992 году. Тем, что сдал, осилил, честно признаюсь, горжусь. А где-то в далеких планах - аспирантура и преподавание, это если говорить о мечтах. Или уже планах?

Пума:

Вы верите в удачу? Вопрос не без причины. Ваш роман "Хозяин острова Эйлин-Мор" в 2024 году выпустило издательство Эксмо, хотя вы его никуда не отправляли. Как произошла эта неслучайная случайность?

Сергей:

Это длинная цепочка случайностей. Увольнение под новый 2023 год, безденежье, импульсивная покупка годовой подписки на “Шторм” (писательский движ сообщества ВЛП), запуск “Похмельник”, случайно выбранная тема о пропавших смотрителях маяка “Эйлин-Мор” (вначале думал писать о поезде, пропавшем во французском тоннеле), рассказ, написанный за один день, сон в следующую ночь, где я крадусь по деревенскому дому, берусь за ручку и вижу свою бледную кисть с перепонками между пальцами. На утро начал записывать сон, а получился роман. Писал и сразу выкладывал поглавно в свои блоги. Как закончил, закинул на АТ. Там он лежал на дне никому не интересный, пока на него каким-то чудом не наткнулся скаут “Эксмо”. Такой же цепочкой случайностей выглядит и все остальное. Рассказ из того же “Шторма” попадает в финал “Русского Гофмана”. Лететь в Калининград не на что, но вдруг первый роман “Сдохни, Борзов!” побеждает в “Битве жанров”, и я получаю 20000 р призовых. На “Гофмане” знакомлюсь с замечательными людьми, меняю формат и взгляды на литературу, впадаю в кризис, придумываю выход из него в “три выстрела”, лечусь “Однодневками”, получаю через них первую журнальную публикацию в “Роман-газете” и так далее. Все это цепочки случайностей, но начинались они с действия, и не всегда обдуманного, скорей наоборот. Наверное, я всё-таки везучий.

Однодневки

Пума:

Вы член Союза Писателей России. Какие возможности дает членство в СПР? Союз поддерживает начинающих авторов?

Сергей:

Лена Березина рассказывала, что, когда ей “литературная мама” давала рекомендацию в СПР, сказала, что то, что писатель дает Союзу, важнее, чем то, что Союз дает писателю. Вряд ли я что-то сейчас способен дать СПР, но общему литпроцессу стараюсь помогать. Конечно, хотелось бы, чтоб СПР когда-нибудь дорос до мощи ССП. Можно было б жить писательством, не строча урывками в телефоне по дороге на работу, но, кто знает, может тогда б и способность писать пропала. Мой “Гений с метлой” как раз об этом. Пока это не так, пишу на полуголом энтузиазме, потому что не писать все равно не могу

Пума:

У Хемингуэя есть микрорассказ, состоящий из нескольких слов: «Продаются детские ботиночки. Неношеные».  
Вам такое по плечу? Попробуете написать прямо сейчас?  
По вашему мнению что проще написать: рассказ или роман?

Сергей:

Рассказ написать сложнее, меньше места для маневра. Я многословный, писать кратко мне сложно. Приходится тренироваться. Пишу миники. Выступаю с ними на литературном стендапе в кафе “Шагал”. В этом году впервые послал пару миников на Фестиваль имени Куранова, стал лауреатом III степени. Недавно в конкурс “33 слова” на АТ написал экстремально короткий миник. Это, наверное, был самый сложный текст в моей жизни) 

А повторить за Хэмингуэем (если это написал он)... 

Свет в конце тоннеля был оранжевым. Теплело.

*

Ему писали только спамеры.

*

“Сегодня стажер”, - виновато сказал стражник и нарисовал на моей шее толстую белую линию.

*

“Мы как семья”, - сказал начальник. - “Марш в угол!”

*

Ответ на объявление Хэма: “Отдельно правый продадите?”

Пума:

Вы азартный человек? Когда-нибудь бросали себе вызов в писательстве и не только? Или  предпочитаете взвешенный подход? 

Сергей:

Не азартный. Не понимаю гонки, мерянья килознаками. Можно настрочить десять алок пустоты, можно коротенький рассказ, с которым читатель месяц будет мысленно спорить. Так же и читательскиое хвастовство не понимаю, кто сколько книг за месяц прочитал.

Вообще у меня дурацкая натура, непрофессиональное поведение. Дедлайны вгоняют в ступор, обязательства парализуют. Когда-то вначале в запусках строчил по рассказу в день, сдавать надо было до полуночи. Большая часть рассказов тогда написана. Тогда же и свой рекорд поставил, написал историю про Эйлин-Мор, с часу дня до полуночи, 52кз, но не потому что, хотел его поставить, просто вошел в поток. Потом сам удивился, сколько вышло. Было искренне жаль ридеров) Многие участники так не напрягались - тиснут постик на 5кз и все. На пятом-шестом запуске понял, что устал, выгорел, не хочу.

Пума:

Сейчас вы участвуете в качестве члена жюрю в конкурсе «Двери в чудо», который проходит на АвторТудей. Это не первый ваш опыт. Что для вас самое сложное в оценке работ других авторов?

Сергей:

Само судейство дело уже привычное, но в этом конкурсе очень сложный жанр, пусть и на АТ его жанровые рамки размыты. 

Для авторов первая сложность - язык. Стилизация не всем поддается. Чаще всего инвертируют слова и вставляют кое-какие архаизмы, а потом может идти современный оборот, и стилизация рассыпается. Для успешной стилизации надо погрузиться в контекст по уши, а для этого нужно время и желание.

Вторая ловушка - однотипность. Фольклорная сказка обыгрывает ограниченное количество сюжетов и архетипов. В том, что прочитал, заметил, что многие пошли по этому пути. Тут, если голос автора не будет выделяться уникальным звучанием, его история затрется в ряду таких же однотипных историй. 

Мне, как члену жюри, надо и учесть то, как автор преодолел эти препоны, и оценить стилистическую, сюжетную, композиционную составляющие, и вывести основную мысль. Сказки - древнейший способ обучения детей, они по сути несут в себе дидактику. А еще в каждом случае надо определить целевую аудиторию. Есть сказки для самых маленьких, а есть для детей постарше, а некоторые и взрослым пойдут. Количество баллов ограничено, надо истории как-то ранжировать. Точно могу сказать, для меня этот конкурс самый сложный. 

Пума:

С вами происходили мистические события? Может быть встречали полтергейст? Как к вам приходят идеи сюжетов ваших мистических триллеров?

Равки

Сергей:

Я материалист, для меня сверхъестественное это естественное, но еще не изученное. Наука развивается, и все больше транседентального переходит в материальное. Сюжеты рождаются по-разному. Кульминация “Жидкой жизни сублейтенанта Замфира” мне приснилась, так же приснилось продолжение рассказа про маяк Эйлин-Мор: ночью я крался по темному деревенскому дому, взялся за ручку двери и увидел свою бледную кисть с перепонками между пальцами. В альтернативно-историческом “Казусе Варды” сложились четыре кусочка мозаики: древняя новость о том, как в какой-то европейской стране школьников повели в ззопарк смотреть, как усыпляют жирафа; факт о том, что в Дании не вешают шторы; статья о принципе Талиона (наказание равновесно с преступлением). Четвертый кусочек лег в картину на шоссе М4 - в той поездке было как-то особенно много сбитых животных на обочинах. Пока ехал в Москву, история окончательно сложилась

Пума:

Что для вас свобода слова? О чём и о ком вы пишите в вашем рассказе-антиутопии «Крыса»?

Крыса

Сергей:

Это очень больная для меня тема. Из-за последних законодательных запретов я удалил отовсюду восемь произведений, среди них два моих первых романа. Запрещать взрослому человеку писать или читать о чем-то - глупость несусветная. У писателя должна быть полная свобода, а для защиты читателей есть возрастной ценз, маркировка и пленка. На эту тему говорить не матом очень сложно, но, кажется, я справился. Одна надежда, что это мракобесие не навсегда и впереди у нас темные года, а не века.

В “Крысе” я показываю общество свободного выбора: ты можешь быть как все, а можешь уйти под землю. Наверху порядок и общее благоденствие, внизу свобода, хаос и право сильного, но оба слоя этого общества ужасны, а третьего нет. И не было никаких катаклизмов и апокалипсиса, просто люди по крохе отщипывали от себя человечность ради благополучия и безопасности и не заметили, как отщипывать стало нечего. 

Пума:

На ваш взгляд, почему книги в жанре «фэнтези» сейчас популярнее других? Вы обсуждаете с коллегами по писательству ваши фэнтези истории? 

Сергей:

Эскапистская литература - исусство трудных времен, а мир фэнтези наиболее удален от нашего. У меня чистого фэнтези в общем и нет. Есть хоррор в северной Шотландии времен короля Эдуарда, есть городское фэнтези про бескрылого ангела смерти на ржавой скорой. Был еще роман про московские филиалы рая и ада, но его пришлось удалить, он нарушал немало запретов. 

На семинарах в Литинституте и собраниях ЛИТО фэнтези не востребовано, а мои рассказы, бывает, еще и вызывают резкую реакцию от верующих собратьев по перу, так что нет, почти не обсуждаем.

Пума:

Как вы выбираете книгу для чтения? Можно сказать, что сейчас читатель избалован предложениями на книжных полках? 

Сергей:

Я б сказал не “избалован”, а оглушен. Сейчас еще и волной нейрослопа накрыло. Проще всего, по меткому выражению Макса Далина, “потребителям фабулы”. Им не нужны стилистика, многослойность, смыслы. Идеал: от первого лица, в настоящем времени, с линейной хронологией, с понятным сюжетом без напряга для мозгов, экшена побольше, предложения покороче - уже годнота. Такие книги и искать особо не надо, есть узнаваемые паттерны обложки и названия, даже аннотация ни к чему. 

Тем, кто хочет большего намного сложнее. Я выбираю книги по рекомендации некоторых друзей, например, Дмитрия Николова, у нас близки вкусы в литературе. Второй вариант: открыть книгу в трех случайных местах и прочитать по небольшому отрывку. Этого хватит, чтобы оценить стилистику и писательский навык. Если автор писать умеет, велик шанс, что чтение не будет потерянным временем.

Пума:

На АвторТудей у вас коммерческий статус, но всего пара платных произведений. Почему? Считаете ли вы, что на АТ сложно продавать книги?

Сергей:

Я почти не зарабатываю на них. Пишу, не думая о читателе, и не считаю себя коммерческим автором. Каждая моя история загорелась внутри, и не выпустить наружу я ее просто не мог. Коммерческий автор должен изучать тренды, развешивать крючки, давать то, что ждет от него читатель, а я слишком ленив, чтобы этим заниматься.

Пума:

Расскажите, что вас связывает с издательством Corpus (импринт издательской группы АСТ). 

Сергей: 

Мне всегда нравились их книги. Набокова я читал только в их издании. Недавно еще попалась интересная книга Эллендеи Проффер Тисли “Бродский среди нас”. В голову не приходило, что Corpus захочет издать мой роман - они специализируются на зарубежной прозе. Это еще одна случайность в копилку. Года полтора назад я отправил роман “Жидкая жизнь сублейтенанта Замфира” в маленькое издательство. Без особой надежды, думал, что история тылового румынского офицера в Первой Мировой войне вряд ли кого-то сейчас заинтересует. Удивительно, но пришел ответ от редактора Дарьи Горяиновой. Роман ей понравился, сказала, что вернется позже с оффером, но не вернулась, а я беспокоить не стал (это неправильно, беспокоить надо). Прошло почти полтора года, и я получил письмо от главного редактора издательства Corpus Варвары Горностаевой с предложением выпустить “Замфира”. Оказалось, все благодаря Дарье, которая из того маленького издательства уволилась и устроилась в Corpus, а от намерения напечатать мой роман не отказалась, и показала его Варваре. Договоры подписаны, начинаем редактуру.

Пума:

Какую из ваших книг хотели бы экранизировать? Кого бы из актеров взяли на главные роли?

Вторая попытка штабс-капитана Сабурова

Сергей: 

По “Равкам” можно было бы снять неплохой хоррор с северным колоритом. “Хозяин острова Эйлин-Мор”, думаю, потребует неподъемный бюджет. Из “Однодневок” вышла бы хорошая камерная история. Но из законченных книг больше всего хотелось бы увидеть на экране “Замфира”. Кастингом вы меня озадачили. На роль Маковея просится Алексей Дмитриев, а остальных и не знаю, кого предложить. Вдруг оказалось, что я не знаю имен актеров, и все сводится к “ну, этот, он еще много где играет”. Роль Сабурова предложил бы Евгению Ткачуку, мне кажется, у них много общего. А кто будет играть Замфира, и представить не могу. 

Пума:

Кто был вашим учителем в писательском ремесле? Кого учили вы?

Сергей:

Лучший учитель - хорошие книги. Завёл привычку читать “с карандашом”. Сохранять цитаты, записывать мысли, разбираю построение фраз, литературные приёмы - пытаюсь понять как это работает. Сам я никого не учу. Писал когда-то полезняки в блоге в ВК, они и сейчас там висят в закрепе. Когда на награждении победителей конкурса “Городу и миру” ко мне подошёл один из финалистов и сказал, что их внимательно читал и много вынес, было приятно. Занимаюсь разборами текста, но по обязанности, например, в ЛИТО или на семинарах. Добровольно кому-то в комментариях писать, что с его книгой не так, точно не буду - человек моего мнения не спрашивал. Оставляю только хорошие отзывы, если очень понравилось. 

Пума:

Чего вы ещё не сделали в жизни, но очень хотели бы сделать?

Сергей:

Назову три вещи:

1. Научиться плавать - вот так странно получилось, вырос на море, а плавать не умею.

2. Закончить литинститут и аспирантуру - над этим работаю.

3. Ну и самое пока невыполнимое - поехать в долгое путешествие по разным странам. Моя сестра сейчас исполняет это желание за меня: уже четыре года катается по Южной и Латинской Америке, а я пока только мечтаю.

Пума:

И по традиции добрые слова и напутствия для авторов. 

Сергей:

На семинаре по литмастерству Артемов (главред “Москвы”) сказал, что графоманию легко отличить. Она высасывает силы. Талантливый текст, наоборот, придает. Давайте писать так, чтобы наши книги наполняли читателя силами и желанием жить.

Не стесняйтесь задавать Сергею вопросы. На допросе он не во всём сознался:) 

Ссылка на предыдущее интервью:  
Вредная Лиса ведет допрос 146! или Интервью с Natalia Kushnir