Шинная лихорадка

Работая в совместном предприятии, я часто по указанию сирийского гендиректора выполнял разные просьбы его друзей и знакомых. Раз я поехал с ними на Ярославский шинный завод на гигантском трейлере, который прибыл в Москву сухопутным путём из Сирии. Ребята спали, а я помогал шофёру, читая дорожные указатели. Когда мы подъехали к заводу, я стал вылезать из машины и, пропустив нижнюю ступеньку, шагнул вниз. В результате я упал, врезавшись локтем правой руки в асфальт, покрытый тонким слоем снега. На мне была дорогая турецкая дублёнка, купленная ещё в Алеппо, но удар был таким сильным, что моя рука повисла как плеть. Вечером мы пошли гулять и остановились около пары девушек, которые продавали разные мелочи. Один из сирийцев поддерживал меня за руку, боясь, что я снова упаду. Девушки посмотрели на нас, переглянулись и прыснули от смеха.

— Почему они смеются? — спросил один из сирийцев.

— Они подумали, что мы… — тут я, вместо известных мне крепких словечек, которым я научился за шесть лет пребывания в их стране, употребил редкое литературное слово, но, к счастью, они его не знали.

На следующий день шофёр, ночевавший в кабине трейлера, а не с нами в гостинице, пожаловался нам, что к нему подходили какие-то тёмные личности и требовали мзду за стоянку, но он ничего им не заплатил. Сирийцы расписали на листе бумаги количество нужных им покрышек и камер, посчитали общую сумму, и я заполнил на своё имя пустой бланк доверенности с печатями и подписями (покупка производилась от имени нашего совместного предприятия, и, слава богу, я заготовил их несколько: один бланк я испортил, так как мои спутники допустили ошибку в расчётах, и мне его вернули).

— О, как хорошо, — сказала мне бухгалтер завода, принимая наличные деньги, — сегодня мы можем выдать рабочим зарплату.

Потом сирийцы стали загружать трейлер. Когда мы выезжали из города, все дружно загалдели. Я присоединился к общему веселью и, на мгновение забыв о взятых на себя штурманских обязанностях, допустил ошибку — не заметил на дорожной развязке знак с указанием поворота на Москву. Проехав несколько километров по незнакомой местности, мы остановились. Я вылез из трейлера и спросил у людей, стоявших на обочине, можно ли где-нибудь впереди свернуть на дорогу, которая ведёт в Москву.

— Нет, — сказал один из них, — там дальше идут ремонтные работы.

Пришлось нам возвращаться к дорожной развязке. Водитель долго ругался и сказал, что возьмёт с меня деньги за израсходованный впустую бензин. В пути он отошёл и больше этот вопрос не поднимал.

Вернувшись в Москву, я осмотрел свою правую руку и ужаснулся: на ней был гигантский кровоподтёк. Тогда я пошёл к своему другу-мануальщику, который жил в том же районе, и он сделал мне массаж локтевого сустава и прилегающих областей с втиранием медвежьего жира.

— Так вы могли потерять руку, — укорял он меня, но его лечение оказалось весьма эффективным.

Я ещё дважды сопровождал сирийцев в Ярославль. Добирались мы туда разными способами: на трейлере, поездом и на междугороднем автобусе, стоя всю дорогу. Но больше с нами никаких приключений не произошло.