Суровость Сергея Старцова постепенно становилась суровостью его дочери

Фиолетта прислушалась к ощущениям. Пожилая женщина твёрдо знала, что должна увести Фолу, и что Фоле это только на пользу. Ещё в Поэссе Фиолетта легко согласилась бы на такое предложение, но теперь стала осмотрительнее:

— Что я буду должна за гостеприимство?

— Развлечёшь меня разговорами.

Женщина говорила искренне, и Фола согласилась.

На втором этаже близко расположенного домика за травяным чаем, фруктами и несладкими ягодами Фола рассказала о своих родителях, как попросила её хозяйка. В основном об отце.

— Тоскуешь без него? — сказала женщина, выслушав.

Для начала Фола попробовала сама ответить на этот вопрос. Ломающая изнутри боль в последнее время отступила. Фиолетта понимала, что бездна под её ногами снова раскрывает свою ненасытную пасть, но смотреть в неё стало не так мучительно. Суровость Сергея Старцова постепенно становилась суровостью его дочери. И Фола любила его за то, что он сумел передать ей это качество.

— Мне бы хотелось поговорить с ним. Поделиться тем, что случилось, и узнать, куда пропал он сам, — произнесла Фола. Теперь она осознала, что готова его отпустить.

— Он всё видит, деточка, — ласково произнесла женщина, доливая в пиалу душистую воду.

Фиолетта посчитала, что приютившая её хозяйка уже списала отца со счетов. Видимо, Фола тоже, раз из её рассказа напрашивался только такой вывод.

"Музей волшебств. Том 2". Почему-то в этих книгах у меня часто упоминаются фрукты, даже необычные.
Для марафона "Глянцевый листопад", тема "Фруктовое ассорти".