«Миссия» Владимира Дорошева: вера перед лицом чужого чуда

 Религиозно-философская проблема рассказа Владимира Дорошева «Миссия» https://author.today/work/613031 заключается в вопросе: Что произойдёт с верой, если человек обнаружит, что событие, которое его религия считает уникальным откровением, воспроизводится в совершенно иной разумной цивилизации — без участия людей, без христианской проповеди и без знакомства с Евангелием? Дорошев помещает христианского миссионера в ситуацию, в которой привычные ответы перестают работать. Космическая фантастика превращается в мысленный эксперимент по исследованию природы веры.

ОТДЕЛ РАССЛЕДОВАНИЙ ЛИТЕРАТУРНОГО ТВОРЧЕСТВА НИКОМУ НЕ ИЗВЕСТНЫХ АВТОРОВ И НЕНУЖНЫХ ПИСАТЕЛЕЙ

Стенографическая запись научно-практической конференции по делу рассказа «Миссия» сетевого автора Владимира Дорошева (псевдоним Владимир Швец)

Дата проведения: 2251 год.

Место проведения: зал заседаний Отдела литературных расследований.

Предмет рассмотрения: рассказ «Миссия», в которой обнаружены признаки религиозной фантастики, философской провокации и попытки поставить под сомнение исключительность человеческого понимания мироздания.

Участники:

 Н. Творцов — специалист религиозных культур.

 Г. Сократов — профессор философии.

 Б. Камнепадов — научный консультант.

 О. Митькин — литературавед.

Председательствующий: Г. Сократов.

 Начало заседания

СОКРАТОВ. Объявляю конференцию открытой. На повестке дня — рассмотрение рассказа Владимира Дорошева «Миссия». Сразу предупреждаю: мы собрались не для того, чтобы выяснить, хорошая ли это фантастика. Это вопрос, на который каждый читатель отвечает самостоятельно, после чего обычно требует от остальных признать его ответ единственно правильным. Наша задача — установить, что именно автор намеревался сделать с читателем и насколько успешно ему удалось довести задуманное до конца.

МИТЬКИН. А если автор ничего не намеревался делать?

СОКРАТОВ. Тогда мы имеем дело с особенно опасным случаем. Читатель вынужден самостоятельно производить смысл, а автор получает возможность утверждать, что всё так и было задумано.

КАМНЕПАДОВ. Предлагаю начать с фактической стороны дела. Мы имеем космическую экспедицию, инопланетную цивилизацию, пропавшего священнослужителя и религиозную организацию, которая занимается внеземными миссиями. Уже одно это требует проверки на предмет научной состоятельности.

ТВОРЦОВ. Позвольте заметить, что научная состоятельность здесь не главное. Меня гораздо больше интересует, каким образом автор собирается разместить христианское вероучение в пределах чужой разумной цивилизации?

МИТЬКИН. А меня интересует, зачем он вообще отправил туда священника? Мог бы послать биолога, антрополога или хотя бы журналиста.

СОКРАТОВ. Зафиксируйте в протоколе: участники с первых минут обнаружили у произведения подозрительно осмысленное название. Вопрос первый. Что это за миссия? Творцов, вам слово. Что мы имеем с религиоведческой точки зрения?

ТВОРЦОВ. Мы имеем столкновение двух мировоззрений, причём столкновение несимметричное. Земной представитель христианской традиции отправляется к существам, которые не знакомы с земным христианством. Он предполагает, что именно ему предстоит сообщить им нечто принципиально важное. Но затем обнаруживается, что чужая цивилизация не является духовной пустыней. У неё собственная жизнь, собственные обычаи и собственный опыт реальности. И вот здесь возникает вопрос: имеет ли право миссионер считать, что отсутствие у другого существа знакомой ему религиозной традиции равнозначно отсутствию духовного опыта вообще?

МИТЬКИН. То есть человек прилетел учить инопланетян, а в результате сам попал на экзамен?

ТВОРЦОВ. Именно. Причём экзамен не был включён в его служебное задание.

КАМНЕПАДОВ. Это уже вопрос организации экспедиции. Если миссия не предусматривает психологической подготовки к столкновению с неизвестным, значит, руководство допустило ошибку.

СОКРАТОВ. Вы предлагаете ввести обязательный курс «Что делать, если Вселенная оказалась не такой, как вам рассказывали»?

КАМНЕПАДОВ. Не вижу причин возражать. Судя по истории человечества, такой курс следовало ввести ещё до запуска первого космического корабля.

МИТЬКИН. Тогда половина экспедиций не состоялась бы.

СОКРАТОВ. А вторая половина отправилась бы без разрешения.

 (В стенограмме отмечен смех присутствующих.)

СОКРАТОВ. Перейдём к главному эпизоду. Марк становится свидетелем смерти вена, его возвращения к жизни на третий день и последующего вознесения. Н. Творцов, что означает этот эпизод?

ТВОРЦОВ. Прежде всего — кризис интерпретации. Для христианина воскресение Христа представляет собой событие исключительного богословского значения. Оно связано не просто с преодолением физической смерти, но с историей спасения. В рассказе же мы наблюдаем явление, которое напоминает евангельскую последовательность событий, однако происходит в другой цивилизации и вне знакомого нам христианского контекста. Сходство событий не позволяет автоматически отождествить их смысл.

МИТЬКИН. Иными словами, если инопланетянин воскрес, это ещё не означает, что он прочитал Евангелие?

ТВОРЦОВ. Совершенно верно.

МИТЬКИН. А если не прочитал, то возникает неудобный вопрос: кто здесь кому должен объяснять устройство мира?

ТВОРЦОВ. Именно этот вопрос и делает рассказ интересным.

КАМНЕПАДОВ. Позвольте внести научную поправку. Мы не знаем, что именно произошло с веном. Возвращение к жизни может иметь естественное объяснение, неизвестное наблюдателю. А вознесение может быть описанием явления, физическая природа которого не установлена.

СОКРАТОВ. Следовательно, научный консультант предлагает не торопиться с признанием чуда?

КАМНЕПАДОВ. Я предлагаю не торопиться вообще. Это существенно дешевле, чем впоследствии пересматривать все выводы.

ТВОРЦОВ. Но даже если явление получит естественное объяснение, религиозная проблема не исчезнет. Останется вопрос о том, почему Марк воспринял увиденное именно таким образом.

СОКРАТОВ. Прекрасно. Значит, у нас имеется событие, его наблюдатель и интерпретация наблюдателя. А между ними — пространство, в котором человек способен совершить практически любое интеллектуальное преступление.

МИТЬКИН. Именно. Например, объявить неизвестное подтверждением того, что он знал заранее.

СОКРАТОВ. Внесите в протокол: чудо признано уликой, но окончательная квалификация события отложена... Теперь поставим вопрос ребром. Опровергает ли существование подобного явления у венов христианское вероучение?

ТВОРЦОВ. Само по себе — нет. Но оно ставит под сомнение упрощённое представление, будто человеческая религиозная история обязана быть универсальной моделью духовной жизни всех разумных существ. Если мы утверждаем, что Бог является Творцом всего сущего, то существование иных цивилизаций не должно автоматически разрушать эту веру. Но мы не можем на этом основании утверждать, что знаем, каким образом соотносятся с ними христианское откровение и история спасения.

СОКРАТОВ. То есть, вера может сохраниться, а самоуверенность — нет?

ТВОРЦОВ. Это точнее всего выражает проблему.

МИТЬКИН. Получается, автор не опровергает религию, но лишает её представителя монополии на объяснение происходящего.

ТВОРЦОВ. Да. Марк оказывается перед событием, которое нельзя без остатка включить в его привычную картину мира.

КАМНЕПАДОВ. Но почему мы вообще предполагаем, что инопланетное явление должно иметь религиозный смысл? Может быть, это просто особенность венов.

СОКРАТОВ. Потому что мы рассматриваем рассказ, а не отчёт биологической экспедиции. В художественном произведении значение имеет и то, что произошло, и то, почему автор заставил это произойти именно с данным персонажем.

КАМНЕПАДОВ. Я не возражаю против художественного смысла. Я возражаю против его автоматического превращения в научный факт.

МИТЬКИН. Тогда мы можем считать венов научной загадкой, а Марка — человеком, который не сумел остаться исключительно научным наблюдателем?

СОКРАТОВ. Можете. Но не забудьте добавить, что он изначально и не собирался им быть. Вопрос четвёртый. Теперь рассмотрим судьбу отца Стефана. Он не возвращается к прежней жизни и остаётся среди венов. Как следует оценить этот поступок?

ТВОРЦОВ. С религиозной точки зрения я бы воздержался от окончательного суждения. Мы не можем достоверно установить, означает ли его решение духовное прозрение, кризис веры или изменение представлений о собственной миссии. Но сам факт важен. Стефан перестаёт быть просто человеком, который должен передать другим готовое учение. Его опыт среди венов изменяет его самого.

МИТЬКИН. Следовательно, миссия потерпела поражение?

ТВОРЦОВ. Только если считать её успешность исключительно по административным показателям.

КАМНЕПАДОВ. А разве организация не должна оценивать результат своей деятельности?

СОКРАТОВ. Разумеется. Для этого существуют отчёты, комиссии и специальные графы. Правда, ни одна из них обычно не предназначена для записи фразы: «Сотрудник столкнулся с событием, после которого прежняя постановка задачи утратила для него очевидность».

МИТЬКИН. Можно добавить: «Вследствие чего сотрудник перестал соответствовать занимаемой должности».

ТВОРЦОВ. Именно здесь обнаруживается ирония названия. Человек отправляется выполнить миссию, но в результате меняется сам. И учреждение, которое направило его, не обязательно способно оценить произошедшее.

СОКРАТОВ. Итак, зафиксируем: формальный провал не равнозначен духовному поражению. Но и объявлять любой отказ от прежней жизни высшим прозрением мы не будем. Отдел не занимается выдачей удостоверений просветлённого лица.

  (продолжение следует)