Алкоголизм против наркомании.

В порядке продолжения поста про глистов и ОГПУ, не подумайте чего.

Так вот, всяких гаданий получилось много, кто-то даже ИИ-шку задействовал, но, судя по ответам, найти сам исходный документ мало кто сподобился.

Между тем, перечисление сантонина в одном ряду с бухлом, самогоном (и сводничеством) может и не говорит, что ЦИК СССР рассматривал его как наркотик, но вполне четко позиционирует уровень проблемы и полагающихся анальных кар.

И тут современные люди попадают в ловушку проекции нынешних реалий «на тогда», потому как из всех утюгов нам рассказывают, какое страшное зло наркотики, как «все, буквально все» день и ночь ведут с ними беспощадную борьбу и все такое.

Фигня в том, что для СССР 1924 года оно не так. Конечно, совсем беззаботные времена девятнахи уже прошли, но купить «марафету» не составляло проблем, хоть легально, хоть нелегально. Только в том самом 1924 году, причем в ноябре, большевики вообще почесались взять оборот наркоты под государственный контроль. При этом наказания за употребление дури уголовный кодекс вообще не предусматривал. 

В общем-то про масштабы распространение наркотиков в «раннем СССР» написано дофига, повторяться не буду, замечу только, что наркоманский пожар удалось прекратить методом «встречного пала», то есть начав производство государственной водки. Выбирая между «марафетом» и «рыковкой», как прозвали советскую водку, народ проголосовал трудовым рублем за родной пролетарский напиток. Но это случилось уже в следующем, 1925 году.

Пока же на дворе апрель 1924 года и документ ОГПУ вполне четко показывает – в тот момент пролетарское государство считает торговлю наркотиками, самогоноварение и сводничество (выше там про содержание притонов и домов терпимости) преступлениями примерно схожего уровня. Ну то есть бабка гонит самогон, внучек на улице торгует марафетом с лотка, остальное семейство тоже каким-то бизнесом занимается – нормальная такая картина НЭП-а. Сантонином торговать может, например, дед, если чем-то другим заняться здоровье уже не позволяет. Накроет ГПУ этот семейный бизнес, все поедут примерно в одни места на примерно равные сроки. Если, конечно, в процессе следствия не накопается что-то совсем уж отягощающее -- контрреволюционная деятельность или шпионаж.

Это все к тому, что рассуждения о какой-то чрезвычайном экономическом значении  сантонина для экономики, экспорте, валюте и все такое – мимо кассы. Пролетарское государство поставило его в ряд с бабкой-самогонщицей.