Книга обид Карак-Азум. «Путь на Солланд»

— Глядите, — прошептал Хирд, указывая топором вперед.

Перевал был изуродован. Гоблины, обладая крысиной страстью к строительству из мусора, возвели поперек прохода чудовищную баррикаду. Обломки имперских карет, глыбы тесаного гномьего камня, старые щиты и кости гигантов — всё это было скреплено вонючей смолой и нечистотами. Над стеной возвышались грубые башни, увешанные колокольчиками и черепами, которые позвякивали на ледяном ветру.

— Они ждут пехоту, — тихо заметил Бьёрн, разглядывая в сумерках частокол из заточенных кольев. — Ждут, что кто-то станем карабкаться на их колючки, как безмозглые орки.

— Маркус, — Бьёрн обернулся к командиру мушкетеров. — Время пришло. Ставьте пушки здесь. Разворот — сорок пять градусов к главным опорам. Цельтесь в основание левой башни. Будем надеется, что это сработает.

Солдаты Фридриха действовали молча. В этой тишине был особый ужас: слышались только лязг цепей, глухие удары молотов, вбивающих сошники в мерзлую землю, и шорох пороховых картузов. Клидеман сам наводил центральное орудие, прищурив глаз.

Эладриэль стояла на самом краю обрыва. Ветер развевал её волосы, но сама она казалась частью скалы.

— Гоблины зашевелились, — её голос едва пробивался сквозь свист ветра. — Они почуяли гарь от фитилей.

Бьёрн подошел к Хирду и Эладриэль. Он проверил, плотно ли сидит «Голос Адриана» в заплечном креплении. Молот пульсировал — тяжело, гулко, предчувствуя скорый разрыв тишины.

— Маркус, — Бьёрн положил руку на плечо человека. — Когда дадите залп, уходите сразу. Не ждите, пока они опомнятся. Возвращайтесь в Розенрот. Скажите барону: мы пройдем.

Клидеман кивнул, перехватывая горящий фитиль. Его лицо, освещенное оранжевым огоньком, казалось высеченным из камня.

— Удачи, мастер Бьёрн. Пусть ваши предки смотрят на вас сегодня.

Гном коротко кивнул спутникам. Троица начала обходить батарею, прижимаясь к скальной стене: они были готовы рвануть вперед в тот самый миг, когда гром артиллерии ослепит защитников перевала.

— ОГОНЬ! — рявкнул Маркус.

Мир раскололся.

Две дюжины пушек выдохнули одновременно. Огненный вал вспорол предрассветные сумерки, превращая тишину гор в ревущий хаос. Снаряды, ведомые гневом людей Розенрота, вонзились в основание гоблинского бастиона. Грохот разрываемого дерева и крошащегося камня мгновенно поглотил визг сотен зеленокожих.

Левая башня дрогнула, накренилась и с медленной, торжественной тяжестью рухнула прямо на ворота, подняв тучу пыли и щепы.

Три тени — две приземистые и широкие, одна высокая и гибкая — рванулись в густое облако пороховой гари. Они ворвались в пролом прежде, чем гоблины успели отнять ладони от оглушенных ушей. В серой мгле, пахнущей серой и жженой костью, начался танец смерти. Бьёрн не тратил времени на широкие замахи: «Голос Адриана» в его руках короткими, дробящими ударами превращал в кровавую кашу любого зеленокожего, преграждавшего путь. Справа от него Хирд, подобно живому тарану, врубился в ряды оцепеневших дозорных — его секира свистела в тумане, с хрустом перерубая древки копий вместе с их владельцами.

Над ними, словно мстительный дух, мелькал силуэт Эладриэль. В тесноте баррикад она не использовала лук; её кинжалы с пугающей точностью находили сочленения доспехов и гортани врагов. Ни один предсмертный визг не успевал вырваться из глоток Глазочесов. Троица прорубала себе дорогу сквозь завалы с методичностью мясников на бойне. Оставив за собой шлейф из изуродованных тел и раздробленного камня, они вырвались из облака пыли на северную сторону перевала. Позади затихал грохот канонады и яростные крики опомнившихся гоблинов, впереди — безмолвные пики гор и долгая дорога к Империи.