Приходи, когда захочешь

Оказывается, уже половина Writober прошла. В блогах напомнили))

В этот раз ощущаю себя путником на обочине: смотрю в небо, где вороны складывают в небесной синеве цифру 31, а до неё ещё столько успеть надо.

И так жаль, что столько чудесных строк пропускаю. Но всё равно урвала себе крутяшных авторов в копилочку!

Есть у этого внезапного открытия середины месяца и другая сторона: сомнения, успею ли написать всё, что хотелось.

Иногда тема дня совсем не стыкуется с продолжением — так у рассказов появились весёлые хронологические приписки. Ну в самом деле, не мучить же себя и свой мир, если тема требует совсем другой истории?

Свою половину месяца закончила (почти) историей того самого парнишки, который ждал в «Засохших цветах».

Демьян оказался перед сложным выбором: богиня или сирена?

Настолько сложным, что забыл: избегать выбора — всего лишь соглашаться, что его сделают за тебя.

Вся история Демьяна и зарождения одной из древних и влиятельных семей Чаргорода уместилась в шесть рассказов. Один из них ещё предстоит написать.

А пока герой мечется и верит, что найдёт выход.

Он послал Мирте записку, что не сможет встретиться с ней вечером. Корил себя. Потом оправдывал: ведь ничего ей не обещал. Да и не было у них ничего, кроме прогулок по городу. Следом решил, что встретится с Камалой и наконец скажет: такая жизнь и такие отношения ему не подходят.

А вечером обнял богиню и увяз в её тепле, забыв обо всём: и о шахтах, и об ожидании, и о девушке с глазами, как глубокая заводь.

Камала обещала прийти и на следующий вечер. Демьян снова отправил Мирте записку, отменяя встречу. Посланный мальчишка вернулся с тем же листком. Внизу мелким волнистым почерком было приписано

«Приходи, когда захочешь».

Демьян перевернул записку. Больше ничего не было. Ни подписи, ни лишнего знака.

В груди кольнуло. На миг он стал противен сам себе, но в воздухе разлился тёплый запах персиков, и Демьян поспешно убрал записку. Всё остальное перестало существовать.

Через три недели богиня вновь исчезла. Он прождал её четыре вечера, а на пятый пришёл на побережье.

Мирта сидела на гальке, как в первый день их знакомства, и наблюдала, как вода омывает её ступни. Демьян молча опустился рядом. От сирены пахло знакомым морем и чем-то нездешним, ещё неизведанным.

— Прости, — выдавил он, не выдержав больше тишины.

Она качнула головой и улыбнулась. Демьян боялся и ожидал найти на её лице обиду или осуждение, но голубые глаза затягивали в свой омут, обещая только принятие.

— Не нужно. — Как всегда от голоса Мирты по телу разбежались сотни мурашек. — Дай себе время решить.

Рядом с ней его сердце громко бухало о рёбра, но делало это уверенно. Рядом с Миртой он всегда был уверенным в себе. Достаточным.

— А если я не смогу? — честно спросил Демьян.

— Тогда однажды за тебя решит кто-то из нас двоих.

Он повернулся, вглядываясь в омут её глаз, желая быть смелым. Желая быть любимым и любить — правильно и без оглядок.

Коснулся её шеи, чуть ниже уха. Рядом с его загорелой, испачканной углём рукой кожа Мирты казалась совсем белой. Она подалась навстречу, когда он притянул её ближе. Губы мягко приоткрылись, стоило коснуться их своими. Поцелуй сирены не обжигал так, как поцелуй богини. Он незаметно утягивал за собой, оставляя место нежности.