Эпоха на моих глазах: четыре встречи с Жириновским

После его смерти его называют «Вованга». Говорят, он предсказал всё: дату, Крым, Трампа. Может быть. Не знаю. Но для меня он - человек, которого я встретила четыре раза. И каждый раз это был другой человек. Четыре встречи. Четыре разных лица. Одна эпоха, которая прошла у меня на глазах.

1999. Провинция. Возле кинотеатра.

Тот год был для меня чёрным. Я стояла у кинотеатра - на дне своей жизни, и не знала, как оттуда выбраться. И тут к толпе вышел молодой, энергичный мужчина в костюме. Жириновский. Он говорил громко, размашисто, с юмором - толпа хохотала. В памяти остались шутки: каждой женщине по мужику, каждому мужику по бутылке водки, и всем по металлическому зубу, чтобы сухари легче жевать было. Позже он от этих слов отказывался - мол, журналисты придумали. Может, и так. Но мы-то слышали. И я улыбнулась - впервые за долгое время. Тогда я ещё не знала, что увижу его еще не один раз.

2018. Красная площадь.

Москва, толпа, охрана. Он уже не молодой трибун - тяжеловес, патриарх. Но голос тот же. Мне удалось приблизиться и прикоснуться, чтобы задать вопрос, но охрана оттеснила меня. Говорили, раньше он раздавал здесь деньги - толпа ревела. Теперь раздавал только слова. Но и они держали площадь. И я стояла в этой толпе и думала: вот человек, который умеет держать площадь своим голосом.

2020. Манежная площадь.

Он раздавал фарфоровые кружки. Стоял у ларька, где эти же кружки продавали, и дарил прохожим. Холодный фарфор лёг в мою ладонь из его рук. Эту кружку я храню до сих пор - теперь это реликвия. На других встречах раздавали пакеты с его книгами, значки ЛДПР, кепки с принтом. Всё это - атрибуты той самой «договорённости» между политиком и народом, которая сегодня кажется почти наивной. Но тогда это работало. Тогда люди верили, что политик может выйти к ним просто так, без телекамер. И я верила. И держала в ладони холодный фарфор - как доказательство.

2021. Узкий деревянный мостик у Госдумы.

Ремонт, грязь, теснота. Мы встретились лицом к лицу. Сзади - охрана, впереди - я. Мы шли навстречу друг другу. Между нами - никого. Я протянула руку. Он пожал. Ладонь была холодной и бледной, лицо - нездорового сероватого цвета. В тот момент я увидела не политика, не легенду, а уставшего и больного человека. Мне стало его искренне жаль. Он не погнушался поздороваться с простой незнакомкой. И я подумала: вот он, живой,- без толпы, без камер, без голоса на всю площадь. Просто человек. Уставший. Больной. И всё-таки пожал руку.

Четыре встречи. Четыре разных человека. Одна эпоха, которая прошла у меня на глазах.

Я не была его сторонницей. Не была противницей. Я была просто женщиной, которая оказалась в нужном месте в нужное время - и запомнила. И теперь не могу это забыть.

Такие события не каждому дано прожить. И я думаю, что это нельзя замалчивать.

Иногда я беру в руки фарфоровую кружку с рисунком и думаю: вот она, память. Хрупкая, холодная, но настоящая. Как и всё, что остаётся после людей, которые умели говорить с народом.