Внешность персонажа

Сколько копий изломано на эту тему...
Вплоть до того, что внешность уж и вовсе не нужна - читатель додумает.

Вообще, в последнее десятилетие сформировалось интересное поколение авторов, считающих, что читатель сам должен додумывать. Нечего его, читателя, баловать. Пусть, понимаешь, сидит и развивает фантазию и нетрадиционное мышление.
Открытый финал кинуть ему, гаду такому - пусть выбирает, что хочет. Портретов ему никаких - пусть сам подставляет цвет глаз, волос и размер бюста. А то всё ему расскажи.
Диалоги тоже. Авторы полюбили писать одну или две буквы, а потом - многоточие.
Типа:
- А если...
- Ну...
И хватит уже. Недоговорённость должна быть. Если автору морочиться и всё придумывать самому, что читатель тогда будет делать? У него мозги закиснут, если всё ему разжуй.
Трогательная такая забота о развитии читательского когнитивного уровня.

Читатель часто за. Картинки ему не нужны - он сам все вообразит. Одежда ему не нужна - он сам всех персонажей оденет. Цвета ему тоже не нужны - а какая разница, какие цвета вокруг, вон - собаки и мухи не видят цветов и неплохо живут.

Вообще, непритязательность читателя потрясает размахами. Я считаю, уж и не надо писать никаких книг - сбрасывайте краткое содержание, читатель всё сам раскрасит и сам себе расскажет, как ему хочется.

Тем более - портрет. У всех свои любимые типы лица. И нечего автору вмешиваться в интимность. Вот он написал, что у героя длинный итальянский нос, а у читателя стресс - ему страшно длинных носов, ему нужен короткий американский. Он обиделся и ушёл, и автор остался без лайка.
Ну их, эти носы вообще. Тем более, автор пошёл хрупкий, несамостоятельный, если, не дай бог, без лайка остался сегодня - у него депрессия, и надо все рукописи сжечь.

Ладно, ближе к делу.
Читатели читателями, а уровни писательского мастерства никто не отменял. Описание, повествование, диалоги - основные киты писательского таланта. Нет, не сюжет. Сюжеты даже дети умеют придумывать. Мои школьники на театральной студии отличные сюжеты придумывали за короткий срок, особенно когда собирались человек по восемь. И вообще, про "Мёртвые души" Гоголю Пушкин сюжет подогнал, однако автор-то, всё-таки, Гоголь.
Так что, кто бы чего ни думал, не историями измеряется мастерство, а умением составлять слова. 

Как составлять слова, чтобы нарисовать харизматичный образ.
Есть два важных блока в теме создания образа.
1. Ввод персонажа.
2. Ведение персонажа. 

Блоки не равные: ввод, чаще всего - момент. Такое обрушивания героя на читателя. Ведение же растянуто по всему произведению у основных героев, и по эпизоду - у эпизодических. И в обоих случаях нужно держать ухо востро, чтобы не допустить проседания образа.

Ввод персонажа - это его визитка. От того, что в визитке, зависит первое впечатление. Оно должно быть сильным? Оно должно быть каким? Герой должен взорвать воображение или пройти незаметно, чтобы сказать "Кушать подано". Или он должен сказать "Кушать подано" так, чтобы читатель навострился?
Это решает автор. Потому что только он знает: этот персонаж главный или эпизодический. Системники всегда знают точно, их с толку не собьёшь. Интуиторы... тоже знают, но не осознают. Но и те, и другие не избавлены от необходимости быть внимательным.

Наши персонажы - это наши деточки, мы за них болеем, мы за них отвечаем. Их как-то должен мир принять и самое главное - полюбить.
Ну и вопрос авторам: что вы делаете, чтобы читатель их полюбил. Перечислите по пальцам, что вы делаете? А вы-то сами их любите? Если не особо - читателям тоже будет по фигу.

А если персонажа любишь - как обойтись без внешности?

Почему авторы не любят про внешность? Тут просто когнитивый диссонанс со школы: большинство авторов воспринимает работу с внешностью, как перечисление.

Вошла Туся. Глаза у неё были синие, волосы волнистые, светло русые, тщательно уложенные. Одета она была в белое платье в красный горошек с голубыми кружевами. В руках держала чёрную сумочку.

Разумеется, это пятый класс средней школы. Автор не заморачивается, а детально прописывает героя. Тщательно, но нудно. Уже в девятом об этом надо забыть. А мы всё помним, как это скучно.

Нет, внешность - это не перечисление примет. Это уместное упоминание их. И вовсе необязательно это упоминать во время ввода персонажа. Их можно упоминать в любом месте повествования. Главное - уместность. 

В дверь ворвался вихрь синего цвета. Промчался по комнате, сшибая с тумбочек чайные ложечки, записные книжки и мелкие пузырьки духов. Произведя ряд незначительных разрушений, вихрь обрушился на стул, взмахнул светлыми длинными волосами и оказался Тамарой.

Это уже лучше. Это уже девятый класс. А может, десятый. Автор показывает героя в энергичной динамике, то есть, в определённом эмоциональном напряжении и не просто перечисляет приметы внешности, а использует их для прорисовки образа. Синий вихрь - это про одежду синего цвета. Платье, пальто. Но об этом не сказано напрямую. Ощущения нудного перечисления абсолютно не создаётся, всё утоплено в эмоциях и движении. А умный автор где-нибудь перед этим непременно укажет, что у Тамары было синее пальто - тоже вскользь, ненавязчиво - чтобы у читателя невольно образ Тамары промаркировался синим цветом. И тогда он не будет ломать голову, что там за вихрь. Раз синий - о-о, значит, это Тамара ворвалась.

Если в случае с Тамарой автор хочет связать понятие экспрессии и эмоций, то с другим персонажем точно так же через внешность можно связать его вдумчивость, философичность, неторопливость.

Над сутулым плечом медленно возникло, поворачиваясь, длинное веснушчатое лицо с вислым носом и рыжими бровями, высоко задранными над верхним краем могучей роговой оправы очков.

Сутулый, медленно, длинный, вислый, могучий - всё это рисует образ мыслителя.

Да и одежду, так ненавистную авторам, можно подать совершенно не скучно, а наоборот, остроумно. 

Слава богу, Фил был дома. И как всегда, у него был такой вид, словно он собирается в консульство Нидерландов на прием в честь прибытия ее величества и через пять минут за ним должна заехать машина. Был на нем какой-то невероятной красоты кремовый костюм, невообразимые мокасины и галстук. Этот галстук Малянова всегда особенно угнетал. Не мог он представить себе, как это можно дома работать в галстуке.

Пожалуйста, никакой занудности. Но тем не менее, даже цвет костюма упомянут.

В "Эликсире" я провела эксперимент. При всей своей любви в портретам я решила не прописывать героиню. Это было просто, поскольку первое лицо. Я сразу поняла, что получается безлико - единственный туманный штрих, что волосы не чёрные. И компенсировала это туалетами. Образ выправился через отношение к своей одежде.

Вот мы всё стонем: ой, живой персонаж, живой персонаж. А как он будет живым, если его вообще не видно?
Сейчас будете говорить, что Шерлок и Ватсон не прописаны. А я спрошу: а вы сможете создать книгу такой остроты и иметь таких хороших переводчиков редакторов?
Если нет, лучше не полениться и добавить героям вовремя живых штрихов - уместных и точных.

Как у вас там с внешностью - расскажете?
А я тему продолжу, она масштабная.