Лилия

Дорогой автомобиль съехал с автострады и вскоре оказался на второстепенной, давно не латаной дороге, а ещё через некоторое время выехал на совсем уж забытую грунтовку, вьющуюся посреди старого леса. Вскоре автомобиль остановился и его двигатель заглох. Внутри был всего один человек, и он, выждав некоторое время, словно что-то обдумывая, открыл дверь и вышел наружу. Яркое солнце пробивалось своими лучами сквозь густые ветви деревьев, и человек недовольно зажмурился, прикрыв глаза ладонью, как козырьком. Он обошёл автомобиль с другой стороны, подойдя к багажнику, и вытащил из него… букет цветов. Привыкнув к освещению, он перестал щуриться и молча направился в самую гущу леса.

То был прекрасный летний день,

На рынке повстречалась ты.

Под пологом, 

                    дарующим густую тень,

Ты продавала яркие цветы.

Лишь стоило тебя завидеть мне,

С открытым ртом стоял я истуканом

Смотрел лишь на тебя одну 

И больше никого не видел рядом.

Подобна ты была цветам своим -

Смешенье солнца с летним днём.

Златые локоны спадали ниц,

И очи синие на лике том.

Тогда мне было лет пятнадцать,

И понял вдруг, что я теперь в плену.

Влюбился что есть сил,

Но вынужден уйти был на войну.

И десять лет минуло разом,

Я возвращался с той войны.

С мошною полной звонких денег

Достиг я городской стены.

Купцы, крестьяне, солдатня

Стремились в город на базар.

И я пошёл купить вина,

И прокутить свой гонорар.

И вновь, как много лет назад,

Я мимо лавки проходил,

Где ты цветами торговала,

Тебя почти я позабыл.

Но стоило тебе лишь раз 

Поднять глаза и посмотреть,

Я вспомнил, как любил тебя,

Из памяти такое не стереть.

Ты протянула мне букет,

С прекрасными цветами,

А я в ладони - горсть монет.

Соприкоснулись мы руками.

Казалось, годы стороной

Тебя в испуге обходили.

Была всё так же молодой,

Красавицей, что все любили.

Я взгляда оторвать не мог,

О, как же ты была прекрасна!

Но даже я заметить смог,

Насколько ты несчастна.

Твоя улыбка не смогла

Скрыть груз тоски, что на тебя давила.

И лишь твоя в моей рука

Надежду мне дарила.

Взглянула мельком на меня, 

Ты прогонять меня не стала,

Во взгляде ясно я читал, 

Как сильно ты устала.

Твоей тоски понять не мог,

Ты мне не говорила.

Но тем же вечером к себе

Меня ты в гости пригласила. 

В темноте твое тело блестело,

Ты смотрела в окно на Луну.

Я глядел на тебя из постели, 

Ведь любил я тебя лишь одну.

И спросил я: что гложет тебя?

Улыбнувшись, ответила ты:

Здесь секрета особого нет.

Из кувшина полила цветы.

Ты же видишь, кивнула ты мне,

Им для жизни влага нужна.

Объясни, попросил я тебя,

Чтобы понял я это сполна.

Эту тайну я выдам тебе,

Словно в душу мою поглядев,

Вдруг решила открыться ты мне.

Я же слушал тебя, замерев.

Для цветов влага – жизнь,

Они все умрут, если их не полить водой.

Так и мне нужна кровь, 

                                   чтобы вечно   

Быть красивой и молодой!

Сей закон был не мною придуман,

И не мне его изменять.

Что за вечную жизнь 

                                и мою красоту

Надо чью-то жизнь мне отнять!

Тот, кто сделал меня 

                                такой, как сейчас, 

Уже потерялся в веках.

Может, жив он ещё, а может, давно

Превратился в бессмысленный прах.

И минули две тысячи лет,

Сотни жизней уже отняла.

Сколько раз говорила я 

                                    голоду – нет!

Но буквально сходила с ума!

Оставляя за городом город,

Побывала во множестве стран,

Но всегда за мной следовал голод – 

Мой ужасный циничный тиран.

Её исповедь слушал - она не лгала, 

И, всё будучи так же нага,

Вдруг вернулась в постель,

И со страстью меня обняла.

Почти месяц ходил я словно в бреду,

Вспоминая рассказ вновь и вновь,

Что за всё есть цена, а за её красоту

Плата страшная – алая кровь.

И теперь я был должен решить:

Что мне делать и быть ли с тобой,

Или дальше тайну хранить,

Постоянно споря с собой.

И однажды пошли мы за город,

Ты цветов собиралась нарвать.

Памятуя про страшный твой голод,

Острый меч свой надумал я взять.

Ты совсем не смотрела назад,

Дикоросы рвала ты в корзину.

У меня же в глазах стоял Ад,

Холод крепко сжимал мне грудину.

Подарить я решил тебе вечный покой.

И рука пусть не дрогнет моя.

Буду помнить тебя 

                             всегда молодой.

Не нарушишь ты суть бытия.

Острый меч я из ножен достал,
Над тобою его я занёс.
Словно этого ожидая, 

                                с тонкой шеи

Смахнула ты пряди волос.

Крови той, что дала тебе вечную жизнь,

Я в ладони набрал два глотка.

И никто не сказал мне - остерегись!

Но соблазна сила была велика.

Было тихо кругом, когда в темноте

В чаще тёмной я яму копал.

В ней я тело твоё, с твоей головой

Сырою землёй забросал.

Пять веков пролетели, как день, 

Ведь твой дар я решился принять. 

И пускай я хожу, словно тень, 

Но они же мне дали понять:

Сей закон был не мною придуман,

И не мне его отменять.

Что за вечную жизнь и силу мою

Надо чью-то жизнь мне отнять!

***

На небольшую прогалину, ничем особым не выделяющуюся на общем фоне,  разве что мох здесь был ярче обычного, у подножия вековой сосны упал букет из нескольких белых лилий, перевязанный алой лентой. Человек ещё немного постоял, не проронив ни слова, глубоко вздохнул и направился из леса к своему автомобилю.