#Райтобер. День 19: В последний раз
Автор: Макс РиддВ последний раз Аркадий Семёнович закрыл балкон, чтобы не слышать оркестр, в субботу, двенадцатого сентября. Ровно в двенадцать, как закрывал его все последние шесть лет.
Внизу, в парке, духовой начинал «Амурские волны», и вторая труба, как всегда, вступила на долю раньше.
— Слышишь? — сказал он внучке. — Раньше. Я же говорю: самодеятельность.
Внучка кивнула, не отрываясь от телефона. Он протёр футляр в прихожей — по субботам он всегда протирал с него пыль — и сел смотреть новости. Он не видел, как внучка, уходя, сфотографировала футляр. И не знал, что через неделю футляр в прихожей будет стоять пустой.
Это первая сцена романа про трубача. Для Аркадия Семёновича — обычная суббота: тот же балкон, что и в финале, почти тот же час. Мир пока с ним согласен: вторая труба и правда вступает раньше. Но читатель уже насторожился. Трёх слов — «в последний раз» — хватило, чтобы привычка стала угрозой.
Сегодня пишем первую сцену вашего романа.
Строим роман: начало
Вчера вы написали финал. Сегодня возвращаемся к началу — туда, где герой ещё уверен, что всё понимает правильно.
Возьмите вчерашнюю привычку, то, что герой делал «как всегда», и покажите её до всех перемен. Оркестр действительно фальшивит. Папка действительно пуста. За заставой действительно никто не ждёт. Пока мир подыгрывает герою.
Очень хочется сразу кого-нибудь уволить, напугать звонком или впустить в дом загадочного незнакомца. Потерпите до завтра. Сегодня нужен обычный день — только с маленькой трещиной, которую герой не заметит.
Угол: в последний раз
Сегодня герой делает привычное дело так, как делал всегда, — в последний раз. Сам он этого не знает. Рассказчик знает и проговаривается: «в последний раз…», «он ещё не знал…», «через неделю…».
Так начинается «Сто лет одиночества»: «Пройдёт много лет, и полковник Аурелиано Буэндиа, стоя у стены в ожидании расстрела, вспомнит тот далёкий вечер, когда отец взял его с собой посмотреть на лёд».
Сразу хочется узнать, как мальчик, смотревший на лёд, оказался перед расстрельной стеной. Но объяснять это в первой сцене не надо. Одной занозы достаточно.
Примеры
Вчерашние герои — к началу.
Стикер.
«В начале мой герой каждый вечер перечитывает папку, в которой давно нечего читать»
В последний раз Рябов перечитывал папку просто так, ни на что не надеясь, в четверг. В семь все ушли. Он, как всегда, выдвинул нижний ящик, достал папку и перечитал протокол осмотра карьера, который знал наизусть. Ничего нового. Да и откуда: всё решили первые три дня, а они прошли пять лет назад.
На столе лежал стикер от стажёрки: «Звонила женщина из соседней области, перезвонит». Рябов сунул его под телефон и ушёл.
Она перезвонила через неделю.
Застава.
«В начале мой герой каждую весну доходит до заставы и поворачивает назад»
В последний раз мечник повернул назад у первой заставы на двадцатую весну. Стражник был новый, молодой и спросил, как его зовут. Мечник назвал. Стражник пожал плечами.
Вот и всё, подумал мечник. Двадцать лет. Кто там меня помнит.
Вечером в трактире заезжий певец пел что-то новое, про какого-то мечника и заваленный перевал. Мечник сидел к нему спиной и не слушал. Через год эту песню пела вся столица.
Сериал.
«В начале мой герой смотрит со Светкой сериал и каждый вечер открывает Ленкину страницу»
В последний раз они со Светкой смотрели сериал вдвоём в среду. Светка, как всегда, комментировала.
— Коль, нет, ты видел? Ну ты видел?!
— Видел, — сказал Николай. Он не видел. Он смотрел в телефон, на Ленкину страницу. Всё решилось тридцать восемь лет назад, за одну ночь. Что теперь смотреть.
У Ленки на странице в тот вечер поменялась фотография: теперь она стояла на ней одна. Николай этого ещё не заметил.
С нами пишут
Мои гости из прошлого тоже вернулись к началу. Это не цитаты, а моя фантазия о том, как они могли бы выполнить задание. Здесь у каждого свой способ проговориться.
Гоголь.
«В начале мой герой въезжает в новый город и в первый же день очаровывает всё начальство»
В последний раз Павел Иванович входил в губернаторскую гостиную никому не известным человеком. Губернатор, подавая ему руку, всё силился вспомнить, кто таков.
— Дороги у вас, ваше превосходительство, — сказал Павел Иванович, — бархатные. Проехал, почитай, всю Россию — таких не видал
Губернатор, у которого дороги были как везде, покраснел от удовольствия и тут же позвал его на четверг. Вице-губернатору Павел Иванович час назад похвалил мосты, полицеймейстеру — будочников.
«Вот и вся наука, — думал он, раскланиваясь. — Честностью тут ничего не возьмёшь, а приятностью — всё».
Из угла на него во все глаза глядел какой-то черноволосый господин с бакенбардами и уже кричал через всю гостиную: «Чичик! Ей-богу, Чичик!» Господина этого Павел Иванович ещё вспомнит, и не раз.
Толкин.
«В начале мой герой курит трубку у круглой двери и уверен, что приключения — это когда опаздываешь к обеду»
В последний раз Бильбо курил трубку у своей двери как порядочный хоббит. Мимо проходил старик в высокой серой шляпе и сказал что-то про приключения. Бильбо вежливо ответил, что приключения — штука неприятная: из-за них опаздывают к обеду. И пригласил старика как-нибудь на чай, просто чтобы тот поскорее ушёл.
Уходя, старик зачем-то поцарапал концом посоха его новую зелёную дверь.
На следующий день в эту дверь постучали тринадцать раз.
Ремарк.
«В начале мой герой сидит в окопе с одноклассниками и пишет матери, что всё хорошо»
Это было последнее письмо, в котором я написал матери, что у нас всё хорошо.
— Что пишешь? — спросил Кропп. Он чистил винтовку и уже полчаса ругал Канторека.
— Что всё хорошо.
Кропп хмыкнул и посмотрел ствол на свет.
— Напиши ещё, что Канторек свинья. Пусть мать ему передаст.
Я не написал. Я дописал про погоду.
В барак сунулся писарь:
— Боймер, на тебя бумага пришла. Отпуск, кажется.
— Потом, — сказал я. Надо было дописать, пока я ещё помнил, как пишутся такие письма.
Через месяц я сидел у матери на кухне, и врать ей в глаза оказалось гораздо труднее, чем на бумаге
Гоголь обещает, что господина с бакенбардами Павел Иванович ещё вспомнит. Толкин считает стуки в дверь. Пауль знает, каким трудным будет разговор на кухне. Все трое проговариваются ровно на одну фразу, и этого хватает.
Задание
Напишите первую сцену вашего романа: герой в последний раз делает привычное дело так, как делал всегда. Он этого не знает. Рассказчик знает.
Объём: 1000–2000 знаков. Три-пять абзацев, одна сцена.
В сцене нужны четыре вещи:
- Привычка из вчерашнего финала — до того, как всё изменилось.
- Уверенность героя, которой мир пока не противоречит.
- Мелочь, пропущенная героем.
- Одна фраза от рассказчика: «в последний раз», «он ещё не знал», «через неделю».
Это упражнение, а не высеченное в граните начало книги. К ноябрю вы его наверняка переделаете — и правильно. Сегодня нам нужно увидеть героя до всего.
Где взять начало: перечитайте вчерашний финал. Что герой там делал «как всегда»? Покажите то же действие раньше, когда оно ещё казалось безопасным.
Если мелочь не придумывается:
Звонок, на который не ответили · Письмо, отложенное на потом · Новый сосед · Объявление на столбе · Кто-то спросил дорогу · Чужая вещь в прихожей · Песня по радио · Незнакомая машина во дворе · Птица, которая не улетела на юг · Корабль, не отметившийся у диспетчера
Проверьте сцену:
Не объяснено, что именно случится.
Событие ещё не началось — оно придёт завтра.
Мир пока подтверждает убеждение героя.
После последней строки хочется узнать, что сломается.
Дополнительные приёмы. Как всегда, можно взять, а можно не брать. Выберите один и вплетите в сцену:
— Главное сказано вскользь. Мелочь, с которой всё начнётся, упомянута мимоходом: «Рябов сунул его под телефон и ушёл».
— Ложный след. Рассказчик показывает поступок, но не объясняет его. Внучка фотографирует дедову трубу, а через неделю футляр пуст. Продала? Возможно. А возможно, читатель зря испугался.
— Правило мира между делом. Как устроен мир героя — не объяснением, а походя: «Губернатору похвалил дороги, вице-губернатору — мосты».
— Предмет с историей. Вещь, которую герой трогает каждый день и не думает о ней: футляр, папка, трубка.
Куда писать: в комментарии под этим постом. Там оставляем задания, поддерживаем тех, кто написал, и общаемся. Разбирать и поправлять чужие тексты не надо. Строчку из карты выкладывать не обязательно.
2. Строчка в карту романа. Допишите: «В начале мой герой…» Например: «В начале мой герой каждую субботу ровно в двенадцать закрывает балкон, чтобы не слышать оркестр». Запишите эту фразу себе — в тетрадь или заметки.
Поехали. Завтра — день двадцатый: толчок. То, что сегодня случилось «в последний раз», закончится.
Все задания райтобря по хэштегу: #райтобер26максаридда