Тим Пауэрс, "Сторож брата моего"

Это было хорошо и безжалостно.

Три сестры - Шарлотта, Эмили и Энн Бронте, живут далеко в провинции, в пасторском доме, вместе с отцом и братом, и в целом довольны своей судьбой. Каждая из них совершала выход в большой мир, поняла, что он не особо добр и не подходит ей, и предпочла вернуться домой. Даты в книге обозначены, и мы прекрасно можем посчитать, сколько осталось каждому из членов этой семьи.

Дом - холодный, с детскими рисунками на обоях, в местечке, где у кладбища такая невысокая ограда, что её можно просто перешагнуть. С домами с маленькими окошками, сквозь которые вечером едва виден свет, и странным могильным камнем с древними огамическими письменами в церкви, местными поверьями. С бесконечными вересковыми пустошами и холмами, где стоят, стояли, будут стоять странные камни и развалины. Где в лицо бьет ветер, а верный пес никогда не бросит. Дома же обязательно приходит вечерний час, когда можно втроем собраться на кухне и продолжить писать. Не думая о том, что отец-священник стар и почти слеп - куда они отправятся после его смерти? - а некогда талантливый и сияющий брат каждый вечер пьянствует в трактире, а потом бродит по дому и ноет о своей неудавшейся судьбе.

Эмили Бронте находит на одной из пустошей раненого незнакомца. Казалось бы, все настоящие беды семьи Бронте начинаются отсюда, но клубок приходится разматывать и в прошлое. Старые долги, опрометчивые клятвы, голодные призраки, и искупление без возможности схитрить.

"Безжалостность" - одно из главных слов для меня здесь, но оно не о том, что надежды нет. И Эмили, и Шарлотта, и Энн, и найденный Эмили Алкуин Керзон безжалостны прежде всего к себе. Не угнетают себя мыслями о несбывшемся и очень твердо представляют, что их ждет. Трезво оценивают мир и также - существование в нем сверхъестественного. Смиряются с тем, чем придется пожертвовать. Так Эмили любит брата и понимает, куда он может их завести в своей тяге стать хоть кем-то. Верят - и суровой протестантской верой и не менее самоотверженной католической. Пауэрс не пренебрег этим фактом, и люди, на пороге опасности рассуждающие, стоит ли доверять католику в сердце Великобритании, становятся только более объемными.

Это готика и романтика - романтика чистого духа. Эмили и Алкуин - люди-корабли, мигнувшие друг другу огнями, признающие право другого на свой путь. Ни слова не было сказано, ни одного движения, долг и почти радостное его принятие. Жить с открытыми глазами, которыми ты видишь и призраков, и человеческое зло, и длину собственной жизни - ноша не для каждого.