"Остановка в конце проспекта" на конкурсе фривольных рассказов

Произведение «Остановка в конце проспекта» – это новый рассказ в жанре "эротика", написанный на конкурс фривольных рассказов АТата.

Приглашаю вас познакомиться с моей новой работой и поделиться своими впечатлениями. Заглядывайте на огонёк, друзья, оценивайте и рассказывайте, как вам. Если понравится, не забудьте поставить лайк. Ваша оценка – мой главный ориентир.

Ошибки не было. На скамейке из серебристого пластика с отсутствующим выражением сидела молодая особа в мокром насквозь плаще. Он внимательно присмотрелся. Почему бы не эта? Всё при ней, никаких изъянов. На лицо симпатичная. Правда, размер груди под широким плащом не угадывался, но выбирать было не из чего, в радиусе километра никто даже не маячил.  

Он присел в полуметре от девушки, слегка развернувшись к ней корпусом, и спросил: 

– Вы сейчас на работе?

Ссылка: https://author.today/work/666485

Как писать эротику и не уйти в чистую физиологию

Писать эротику не так-то просто. Тут слова нужно подбирать такие, чтобы не скатиться в банальности и штампы, не заставить читателя съёжиться при чтении произведения. И чтобы характеры и эмоции были вместо анатомии, и чтобы психологический реализм, и чтобы эротическая сцена двигала сюжет вперёд, чтобы раскрывала героев и разрешала внутренний конфликт или меняла расстановку сил между персонажами. А ещё должен быть баланс между скрытым и явным – использование силы недосказанности. Хорошая эротика часто держится на полутонах, взглядах, деталях и атмосфере, а не на перечислении действий. Бывает достаточно нескольких намеков, чтобы читатель включил своё воображение. 

 Для постельной сцены нужна причина. Такая сцена, написанная без причины, удешевляет историю и даже может вывести читателя из себя. Фокус должен быть на том, ЧТО персонажи чувствуют до, во время и после близости. А детально прописывать, где чья рука, нога или другая часть тела оказалась, незачем. Читатель наверняка и сам знает, как выглядит секс. Ему скучно читать исключительно про механические действия; нужны эмоции, а не физиология.

Чтобы сделать сцену близости живой и реалистичной, поведение героев в постели должно соответствовать их характерам, темпераменту и предыстории в обычной жизни. Часто мужчина изображается в книгах как завоеватель, который во время секса становится диким зверем. Или оцепеневшим от похоти дураком с выпученными глазами. А женщина привычно должна быть «не в силах сопротивляться». Всё это не способствует реалистичности, хотя иногда такая модель оправдана сюжетом.

Секс в литературе, как и в жизни, должен иметь прелюдию: флирт, первое прикосновение – пусть интерес читателя, как и желание героев, нарастает постепенно. Через детали дать понять, как выглядит место, где происходит сцена. Пусть в одежде или внешности будут детали, за которые можно зацепиться: родинка, шрам, смешной рисунок на белье. Пусть кафель на полу будет холодным. Пусть герой долго роется в ящиках стола в поисках презерватива. Пусть персонажи испытают пик наслаждения в разное время. Секс как в жизни заставит читателя поверить в реалистичность истории, а значит может взволновать сильнее, чем идеальная шаблонная сцена.

Читателю интересно, что произойдёт с героями после близости. Возможно, они берут в руки телефоны и молча листают ленты соцсетей? Или один из героев в спешке уходит? Что они чувствуют на следующий день? В сцене секса может проявляться внутренний конфликт между персонажами, который бывает скрытым – когда у героев разные цели, они по-разному смотрят на одну и ту же ситуацию, хотят друг от друга разных вещей.

Часто для описания секса авторы перегружают сцену штампами, слишком подробной «механикой» действий или неестественными гротескными метафорами, уходящими от привычной романтики или биологии в сторону абсурда. Подчёркнуто чуждые биологии метафоры создают ощущение странности. Также лучше избегать заезженных реплик, переизбытка междометий и резкой смены стиля повествования.

 Правильного ответа на вопрос, какими словами нужно описывать секс, нет. Один читатель скажет, что метафоры – это глупо, а другому точная терминология или сленг может показаться вульгарными. Но если вы описываете секс от имени персонажа, стоит задуматься, какие слова он бы использовал. Каким хочет быть герой во время секса: романтичным или дерзким, уверенным в себе? От его целей и желаний тоже зависит выбор лексики. И метафоры, и вульгаризмы будут смотреться органично, если они соответствуют характеру персонажа. Эпитеты должны звучать уместно, а не вызывать усмешку. Если уж использовать метафоры, то только оригинальные. И не стоит вкладывать в уста героев общие фразы и междометия – они не несут смысла и не рассказывают ничего о героях.

Худшее, что может случиться с эротическим романом – это потеря психологизма и скатывание в нон-стоп секс. Чтобы не превратить искусство в банальную анатомию, нужно помнить: эротика делает акцент на чувствах, переживаниях, эстетике, эмоциональном напряжении и отношениях между героями, а не на грубой физиологической инструкции. Порнографическое описание, наоборот, сосредоточено в основном на физиологии и подробном перечислении действий. 

 В общем, чтобы сделать эротику полноценной литературой, писателю нужно думать, во-первых, о том же, о чём он обычно думает при написании произведений в других жанрах – о психологии, атмосфере, развитии сюжета, а во-вторых, о незримой границе между искусством и пошлостью. Недаром же говорят, что писать эротику – значит ходить по лезвию ножа: один неверный шаг, и вместо красивой романтики желания получается что-то типа сценария для порнофильма.