Клинок у горла Смерти

Воздух над разрушенным корпусом городской больницы был пропитан гарью, озоном и запахом свежей крови. Вспышки далеких взрывов освещали разбитый асфальт, на котором дымились остовы сожженных машин. 

Мила тяжело дышала. Её камуфлированная форма была испачкана копотью и кровью — как собственной, так и сотен раненых, которых она пытаясь вытащить из-под завалов последние двенадцать часов. Простая девушка-военный медик, спасательница, привыкшая бороться за каждую человеческую жизнь до последнего вдоха.

Но то, что явилось из клубов чёрного дыма, не было ни солдатом, ни террористом, ни спасателем.

Из тумана вынырнул огромный вороной конь с иссиня-чёрной волнистой гривой. А рядом с ним шагал Всадник — сам Жнец, Смерть во плоти. Высокий, облаченный в рваный тёмный балахон, он держал в руке монументальную косу, лезвие которой поблескивало на фоне разрушенной вывески «EMERGENCY».

Он пришёл за душой её брата, лежащего в реанимации за разрушенной стеной.

— Тебе пора уходить, смертная, — раздался в её голове тихий, бархатистый и жуткий голос, от которого замерзала кровь в жилах. — Ты сделала всё, что могла. Теперь его черед.

Мила не убежала. Не упала на колени и не стала молить о пощаде.

Резким, отработанным движением она выхватила тактический армейский нож из ножен на груди и в один прыжок сократила дистанцию, приставив запятнанное кровью лезвие прямо к горлу Жнеца.

Её пальцы в тактической перчатке сжимали рукоять до хруста. Огненно-рыжая коса метнулась по плечу, а в синих глазах горело столько ненависти и отчаянной жажды жизни, что сам Конь Смерти фыркнул, стукнув тяжелым копытом по мокрому асфальту.

Жнец замер. 

Его бледное, дьявольски красивое лицо скрывали тёмные пряди волос. Он опустил взгляд на лезвие, прижатое к его шее, а затем медленно перевёл свои темные глаза на девушку.

На его губах скользнула едва заметная, высокомерная, но заинтригованная улыбка.

— Ты приставила клинок к горлу Смерти, Мила? — тихо спросил он, и его голос впервые за столетия прозвучал без холодной отстраненности. — Ты правда думаешь, что сталь может остановить того, кто забирает души?

— Мне плевать, кто ты такой! — выдохнула Мила, не опустив ножа ни на миллиметр. — Сегодня ты не зайдешь в эту больницу. Ни за ним. Ни за кем-либо ещё. Пока я дышу, ты никого не заберешь!

Жнец чуть подался вперед. Острое лезвие ножа рассекло его бледную кожу, но вместо крови из пореза поднялась тонкая струйка черного тумана.

— Какая глупая… и какая прекрасная отвага, — прошептал он, подавшись ещё ближе, так что её рука почувствовала ледяной холод его дыхания. — Миллиарды людей молят меня о пощаде. Тысячи пытаются сбежать. Но ещё ни одна смертная женщина не дерзила мне с ножом в руке.

— Всегда бывает первый раз, — отчеканила Мила, встретив его хищный взгляд.

Жнец медленно поднял руку в чёрной латной перчатке и кончиками пальцев осторожно накрыл её кулак, сжимающий рукоять ножа. Это было не насильственное движение — от его прикосновения по телу Милы пробежал странный, обжигающий разряд, в котором смешались смертельный холод и огненная страсть.

— Ты отважна, Мила, — его улыбка стала шире, а во взгляде вспыхнул темный, опасный огонь. — Настолько отважна, что я дам тебе шанс. Я оставлю твоего брата живым.

Мила чуть нахмурилась:

— А взамен?

Жнец наклонился к самому её уху, и его длинные черные волосы касались её рыжей косы:

— Взамен ты отдашь мне своё сердце. Ты пойдешь со мной, смертная девушка с клинком в руке. Потому что после этой ночи я больше не хочу бродить по миру мертвых в одиночестве.

Мила затаила дыхание. Клинок у его горла чуть дрогнул, но не опустился. Начиналась новая война — война между Смертью и девчонкой, которая не побоялась бросить ему вызов.