О ненаписанной пьесе Максима Горького о чёрте

Агурский в своей книге о Горьком «Великий еретик» упоминает такой факт. В конце 20-х годов у Горького рождается замысел пьесы о чёрте.
Замыслом пьесы о чёрте Горький поделился также с гостившим у него А.Афиногеновым, записавшим этот сюжет в своём дневнике: "Тема сатирическая, бытовая. Перед занавесом черт. Он в сюртуке, он извиняется за своё существование, но он существует. Он здесь будет организовывать цепь, заговор случайностей, чтобы люди через эти случайности пришли в соприкосновение и обнаружили тем самым свои внутренние качества, свои бытовые уродства".

***

По имеющимся данным замысел был примерно таков.
(Это лишь попытка ИИ восстановить ход мыслей писателя, будьте снисходительны к нейросети. Она старалась писать стилем Горького - это всего лишь эксперимент.)

Вот реконструкция авторского монолога-аннотации, написанная стилем и слогом Максима Горького — с его характерным пристальным вглядыванием в человеческую природу, суровым сарказмом и приверженностью бытовой правде жизни:

«Чёрт в сюртуке»

Авторское слово к замыслу пьесы

Полноте, господа, не спешите креститься да фыркать! Чёрт, о котором я вознамерился составить пьесу, — персонаж вовсе не из духоносных сказок и не из ветхих мистических бредней. Нынче чёрт обнищал, остепенился и принарядился в вполне приличный, хотя и потертый сюртурчок.

Он выходит прямо перед занавесом, раскланивается вежливо, с легкой такой, ядовитой усмешечкой, и первым делом просит прощения за то, что вообще имеет дерзость существовать. Ему, видите ли, неловко: век вокруг просвещенный, материя побеждает дух, а тут — на тебе, рогатый в сюртуке! Но штука-то вся в том, что он — существует. И суетится среди нас ежедневно.

Однако ж не ждите от него кровавых злодеяний или фаустовских полетов. Роль у него сатирическая, самая что ни нить бытовая и чернорабочая. Он у меня — механик человеческой глупости.

Чёрт плетет тонкую, почти невидимую сеть из мелких дрянных случайностей:

• Тут предмет на шаг подвинет — и человек оступился, закричал, высказал всю свою затаенную хамскую суть;
• Там письмецо нужным уголком из стопки подсунет — и вот уже раскрыта лицемерная завязка мещанского драгоценного семейного счастья;
• Здесь словечко шепнет — и сталкиваются лбами двое «почтенных» граждан, обнажая на радость публике всё свое внутреннее уродство, всю душевную плесень и слякоть.

Он не насилует волю человека, нет! Человек у меня всё делает сам, добровольно и с охотой. Чёрт лишь дает внешнюю мотивировку, толкает заржавевший колесик быта, а дальше уж людская дряблость и эгоизм сами довершают дело.

Время от времени этот чертушка в сюртуке останавливается, потирает сухонькие ладошки, въедливо всматривается в зал и спрашивает вас, почтеннейшие зрители, с тихой язвительностью:

«Каково? Хорошо ведь работаю, а? Вон как людишки сталкиваются, вон какая чертовщина разыгрывается на пустом, казалось бы, месте!»

Ведь чертовщина-то — она не в преисподней. Она — в нашей собственной мещанской слепоте, в пошлости, в той легкости, с какой человек готовит подлость ближнему своему, стоит лишь слегка потянуть за ниточку случая…