Хоррор-кусочек

Присоединюсь к флешмобу от Ведьмы из Полусказки сотоварищи, посвященному наступающему Самайну.

Идея флешмоба шикарная - найти в своих произведениях страшный, желательно прямо кровоохладительный, фрагмент. Надо сказать, что прямо вот страшных, в смысле хоррорных, фрагментов у меня есть, но они отчего-то сосредоточены в хоррорных же рассказах. Однако и в романах, которые как бы не хоррор, если поискать, можно найти сцены, способные вздыбить волосы на организме целиком. 

Отрывок из "Клинков Льдистых гор". 

– О чем вы догадываетесь? – улыбнулся рикс.

– Что строили всё это задолго до того, как мы, роданы, сюда пришли, – махнул рукой Видогост. – Тут, рыц, говорить особо не о чем – я не сильно больше тебя о строителях и обитателях этих туннелей знаю.

– Обитателях? – уточнил тавет. – Что ты имеешь в виду?

Тоннель шел под небольшим уклоном вниз, иногда разветвляясь надвое. Раз от раза тьма тоннеля отступала – дневной свет падал сквозь щели, расположенные в верхней части стен, почти у потолка. Щели были очень узкие, и, видимо, были не естественными трещинами горной породы, а сделанными вручную световыми окнами. Их края были идеально ровными – однако, несмотря на узость, через них проходило достаточно света, чтобы каждая из таких щелей освещала двадцать-тридцать шагов вдоль коридора.

– Тут не только люди живут, – сказал Видогост. – Я тебе даже больше скажу: мы, люди – гости в этих тоннелях.

Хродир хохотнул:

– А кто ж тут живет-то?

Видогост остановился.

– Ты действительно хочешь это увидеть? – спросил родан. – Учти: даже такой славный рыц и воин, как ты, будешь устрашен тем, что увидишь.

– Я? – Хродиру пришлось сдерживать возмущение. – Я – и устрашен? Я одолел в ночном поединке жуткую Харр, ульфриксу волколаков, я глядел в лицо Афигрену – риксу Дикой охоты, я принял в себя самого Сегвара, я…

– А вот такого ты точно не видел, славный и храбрый рыц, – перебил его Видогост.

– Показывай, – Хродир сложил руки на груди, расправив плечи.

Родан ухмыльнулся, повернулся и приказал отряду остановиться.

В этом месте тоннель в очередной раз раздваивался. Направо вел широкий прямой проход, и шагов через сто в нем виднелся просвет – видимо, от очередного светового колодца. Налево же вел куда как более узкий проход, пол которого был покрыт толстым слоем пыли – похоже, сюда довольно долго не ходили. В левом тоннеле было темно, но в свете факелов было заметно, что через пару десятков шагов там начинаются ступени, ведущие куда-то вниз.

Видогост жестом пригласил Хродира за собой и направился к колонне рабов.

– Слушайте меня, товар! – громко, дабы услышала вся полусотня рабов, сказал родан. – Вы все будете жить здесь, как рабы, и умрете, как рабы. Но одному из вас я сегодня дарую свободу от этой участи! Кто из вас не хочет жить здесь рабом?

Рабы переглядывались между собой. Слова родана звучали, конечно, заманчиво для них, но, видимо, неявная, но смертельная угроза всё же в них чувствовалась…

– Ну, я не хочу, – раздался голос из середины полусотни.

– Выйди сюда, достойный, – сказал Видогост.

– Веревка мешает, – ответил тот же голос.

Видогост кивнул одному из роданских воинов, и тот, растолкав пинками и ударами кулаков ближайших товарищей по участи смелого раба, подошел к нему и ножом отрезал конец веревки, связывающей руки невольника и привязанной к канату, идущему через всю колонну рабов, а затем подвел раба к Видогосту.

– Как тебя зовут? – спросил родан, обращаясь к смельчаку.

– Фатрен из шавонов, – ответил раб.

– Из шавонов? – протянул Видогост. – Даже не родан, откуда так по-нашему говорить выучился? Соглядатай?

– Я попал в плен к вашим, – слово «вашим» Фатрен словно выплюнул, – пять лет назад. Тут и собачьему выучишься, не то, что роданскому. Хоть и невелика разница, – шавон сплюнул на пол.

Видогост выпятил губы и кивнул.

– Смело, – сказал он. – Что ж, пойдем, Фатрен из шавонов. Буду тебя от рабской доли освобождать. Хродир, если ты по-прежнему хочешь увидеть нечто... необычное, – родан перешел на таветский, – следуй за нами. Спутника своего ферранского возьми, ему тоже полезно будет это увидеть. А бабу лучше не брать – крику и визгу не оберешься, а то и вообще в себя ее приводить придется, – Видогост скосился на Ультену.

– Полезно? – спросил Хродир, пропустив пассаж родана про «слабую бабу». – Что ты имеешь в виду?

– Эти тоннели опасны, – поднял вверх палец Видогост, – я хочу, чтобы ты и твой спутник это поняли. Если ты не знаешь местных путей, то первый же поворот не туда – и ты можешь встретить такое… В общем, сейчас сам увидишь.

Они пошли в левый тоннель впятером – впереди шел роданский воин с факелом; сразу за ним – Фатрен и держащий веревку, связывающую его руки, Видогост; после них – Хродир, Ремул и Ультена, причем и тавет, и ферран несли по зажженному факелу. Действительно, через пару десятков шагов ровный пол сменился невысокими ступенями, ведущими вниз.

Хродир вглядывался во тьму впереди. Блики от факела плясали на стенах, потолке и ступенях, высвечивая гладкий полированный камень, неровный слой пыли, и…

– Что это? – внезапно сказал Ремул.

Как Хродир не вглядывался вперед, он ничего не увидел. Стены, потолок и ступени просто уходили во тьму и растворялись там.

– А, ты увидел, – улыбнулся родан. – Ну да, ты же ферранин – кошачья кровь, кошачий взгляд, – воин хохотнул.

– Да что же там? – спросил Хродир. – Не вижу.

Видогост скомандовал остановку.

– Сейчас всё увидишь, – сказал он риксу, а затем обратился к рабу. – Давай сюда руки, Фатрен из шавонов.

Фатрен протянул ему связанные руки, и Видогост, достав из поясных ножен длинный нож, разрезал веревки.

– Конец рабства там, – Видогост указал вперед и вниз, во тьму – туда, где Ремул увидел что-то неясное на краю зрения. – Беги.

– Я лучше назад пойду, – сказал Фатрен. – Не хочу я туда, вперед и вниз, идти.

– Пойдешь назад – пойдешь в рабство, – покачал головой родан, – и умрешь рабом. Остановишься здесь – тоже умрешь рабом: помни, что ты всё ещё раб. Только впереди конец твоего рабства, Фатрен. Иди.

Фатрен сделал шаг вперед. Роданский воин уступил ему путь, и Фатрен несмело сделал еще несколько шагов.

– Хоть факел дайте, – сказал он.

Видогост вздохнул.

– Факел? – переспросил он. – Что ж, факел… – родан протянул руку к факелу, что держал воин, и взял его в руку.

Сразу после этого он внезапно сделал быстрый и длинный шаг, и в то же движение нанес удар ногой в спину Фатрену. Тот вскрикнул – видимо, скорее от неожиданности, чем от боли, и, пытаясь устоять на ногах, был вынужден сделать несколько неуклюжих шагов по лестнице. На очередном шаге его ступня, видимо, попала на край ступеньки, и Фатрен, потеряв равновесие, завалился вперед – но звука удара о пол не последовало. Последовал вопль, в котором удивление сменялось ужасом.

– Лови, – сказал Видогост и бросил источник света в сторону Фатрена – но не в руки раба, а так, чтобы факел упал к его ногам.

Хродир сжал зубы, Ремул отшатнулся, и только роданы остались на местах – они уже видели такое. А вот Ультена наблюдала с явным и нескрываемым интересом.

Фатрен не упал на пол. Он повис в какой-то сети, сплетенной из полупрозрачных, а оттого видимых лишь как отблески огня факела, нитей толщиной со шпагат, раскинувшейся от стены до стены и от пола до потолка. Сеть была сложной, сплетенной в разных направлениях, и более всего напоминала…

– Это же паутина! – воскликнул Ремул.

– Точно, – сказал Видогост, – смотрите дальше, дорогие гости.

Из щели в верхней части стены – практически между стеной и потолком – медленно высунулась блестящее черное лезвие длиной в локоть. И еще одно – совсем рядом с ним. И еще. Внезапно лезвия удлинились, затем на них будто появились суставы – лезвия преломились, загнулись, оказавшись лезвиями лишь на концах, а ближе к темной щели в камне превращаясь в трубки… И, наконец, из щели появилось… Хродиру показалось, что это нечто вроде круглого шлема. Бело-желтый шар примерно с человеческую голову величиной. Два темных почти круглых пятна, темный треугольник между ними и чуть ниже их, щербатая арка под треугольником…

– Череп! – выкрикнул Ремул. – Это человеческий череп!

– Угу, – согласился Видогост. – Только не пустой.

Через мгновение всё жуткое существо выбралось на свет факела.

В неровном, пляшущем свете был четко виден только череп. Желтовато-белый, с оставшимися небольшими участками гниющей плоти и волос, он нелепо раскачивался на… восьми длинных, тонких, бритвенно-острых на концах трубчатых суставчатых ножках, каждая из которых крепко удерживалась за паутинные нити. Хродир немедленно принял боевую стойку, с лязгом вытащив клинок, а Ремул вгляделся в чудовищную дрянь – и отпрянул в ужасе: под сводом верхней челюсти черепа отражали огонь восемь круглых беззрачковых глаз, а чуть ниже торчали раскрытыми клещами клыки-хилицеры размером с палец взрослого человека. На кончиках хилицер масляно поблескивала темная жидкость. Ферран инстинктивно шагнул так, чтобы закрыть собой Ультену, но та досадливо поморщилась и сделала шаг в сторону – чтобы видеть всё из-за спины Ремула.

– Хородир, убери меч, – сказал Видогост. – Во-первых, он тебе не поможет, а во-вторых, костенетнику сейчас не до тебя.

– К… Кому? – сквозь сжатые челюсти спросил рикс.

– Мы зовем это костенетником, – нарочито-небрежно произнес родан. – На самом деле, таких тут довольно много. Если тебе интересно, то это – очень крупный паук, использующий череп человека как защитный панцирь для своего тела. И сейчас, славный рыц, ты увидишь то, что не видел никто из живущих сейчас таветов – ты увидишь, как обедает костенетник.

Пока родан говорил эту фразу, подземная дрянь, шустро перебирая лапами и абсолютно не пугаясь факела, подобралась по паутине к уже не вопящему, а скорее хрипящему от ужаса Фатрену. Перекинув через залипшего в паутине и оттого не способного нормально двигаться человека обе пары передних лап, костенетник вонзил хилицеры чуть ниже шеи.

Фатрен захрипел; похоже, все мышцы его тела напряглись сразу и одновременно, отчего раздался сухой хруст костей.

– Ты больше не раб, Фатрен из шавонов, – сказал Видогост. – Ты просто мертвец. Не прямо сейчас, так через пару часов.

Больше всего Видогоста поразила реакция Ультены. Девушка не прижалась испуганно к спине Ремула, не вскрикнула, не рванула назад по коридору – она стояла и наблюдала за охотой жуткой дряни с нескрываемым интересом... и восхищением. Казалось, сейчас на месте запрыгает, как восторженный ребенок. Видогост даже поёжился – что за девица такая? Неужто... тварь похуже тех, что в этих горах водятся?

Костенетник тем временем, совсем как его малые сородичи – обычные пауки, активно работал двумя парами лап, укутывая ценную добычу в кокон.

– Обычно они летучих мышей харчат, – продолжал спокойным тоном Видогост, – но могут легко сожрать даже некрупного бычка, не говоря уже о человеке. Про бычка не сомневайся, мы сами проверили. Вот так, славный рыц – свернешь не туда, не увидишь тоненькую прозрачную бечевку – и посмотришь в восемь глаз смерти.