Угадайте, кто я? Заг.3

Пелена облаков растягивается над городом, окружающий воздух наэлектризован до предела в преддверии бури. На этой высоте, где яростный ветер безжалостно рвёт тучи на лоскуты, мы зависаем огромной, шумной и на удивление весёлой компанией, тесно прижимаясь друг к другу. Нас здесь много — сотни, тысячи, миллионы близнецов, замерших в томительном и радостном ожидании того самого мига, когда кто-то самый нетерпеливый сорвётся первым, увлекая за собой всех остальных.

— Эй, ты как там, держишься? — взволнованно интересуется мой нервный сосед слева, мелко дрожа от каждого дуновения.

— Едва справляюсь, — отзываюсь я, чувствуя, как моя прозрачная оболочка натягивается до критического предела под весом накопленной влаги, — меня буквально переполняют чувства, и кажется, что ещё одно мгновение — и я просто лопну.

— Хватит разводить сырость и ныть, — примирительно бурчит соседка постарше, уже успевшая приобрести характерный тёмный грозовой оттенок, — я на этой высоте неподвижно вишу уже часа три и за это время успела в деталях рассмотреть, как внизу какая-то машина на бешеной скорости влетела в глубокую лужу, с ног до головы окатив случайного пешехода, который потом так отчаянно и виртуозно ругался, что я до сих пор ржунимагу.

Мы дружно замолкаем, представляя себе эту комичную картину, пока далеко под нами раскидывается растревоженный мегаполис, где крошечные люди суетливо бегают по серым тротуарам, на ходу раскрывая свои разноцветные купола. Сверху эти зонты кажутся нам россыпью ярких пятен, удивительно похожих на праздничное конфетти, случайно просыпанное на затоптанный пол.

— А помните нашу прошлую неделю? — мечтательно протягивает крохотулька, уютно прилипшая к моему правому боку. — Какое же это блаженство, когда падаешь на бескрайнее поле, где трава сочная и зелёная. Я тогда мгновенно впиталась в мягкую почву, откуда меня почти сразу с удовольствием выпил дождевой червяк.

— Какая гадость, — искренне морщусь я от подобной перспективы.

— Вовсе не гадость, — обиженно отвечает малышка, — тот червяк оказался на редкость воспитанным и, уходя, даже вежливо сказал мне «спасибо».

Меня же в этот момент начинает с новой силой переполнять щемящая тоска по настоящему действию, ведь я уже так нестерпимо хочу сорваться вниз, чтобы наконец всем существом ощутить хлёсткий встречный ветер, разрывающий во время падения моё тело на части. Что вообще может быть прекраснее, чем с оглушительным звоном шлёпнуться о ровный городской асфальт или, на худой конец, с шумом отрикошетить от жестяного козырька подъезда?

— Слушайте, друзья, — испуганно вмешивается в наш разговор один из соседей по туче, — я тут случайно подслушал утренний разговор старших облаков, и они заявили, что сегодня нас всех ждёт перерождение в град.

— В град?! — в ужасе восклицает пожилая соседка со второго ряда. — Но ведь это же невероятно больно, да и к тому же невыносимо холодно!

— Зато как эффектно и шумно это выглядит со стороны, — пытаюсь подбодрить её.

В этот самый миг очередной мощный порыв ветра резко толкает наше облако вперёд, заставляя всю массу испуганно качнуться, и пока вокруг раздаются первые панические вскрики, я внезапно чувствую, как окончательно отрываюсь от тучи, начиная свой долгожданный, стремительный полет. Рядом со мной в бездну устремляются тысячи собратьев, кто-то несётся вниз с оглушительным визгом, другие — с восторженным криком, а некоторые падают абсолютно молча, сохраняя удивительное и непоколебимое достоинство.

— Прощай, небо! — кричит один из моих братьев, забавно кувыркаясь в воздухе чуть левее меня.

— До скорой встречи в какой-нибудь луже! — весело ору я ему в ответ, стремительно набирая скорость.

Холодный ветер оглушительно свистит, пока перед глазами сумасшедшим калейдоскопом проносятся приближающиеся крыши домов, растрёпанные кроны деревьев и чья-то белая простыня, отчаянно бьющаяся на бельевой верёвке открытого балкона. Мимо нас, тяжело взмахивая крыльями, пролетает ошарашенная ворона. Я всё падаю и падаю, наслаждаясь каждым мгновением.

— Вижу отличную цель! — азартно кричит подруга справа. — Прямо по курсу зияет открытый канализационный люк!

— Ну и глупая же ты, — едва успеваю прошептать ей, — ведь это обычная сточная система, где наверняка слишком темно и отвратительно воняет.

Сам я выбираю себе куда более изысканную и забавную мишень — большой красный зонт, а если говорить точнее, то идеально гладкую, блестящую лысину, которая то и дело неосмотрительно высовывается из-под этого яркого навеса.

Шлёп!

С размаху разбиваюсь о тёплую человеческую макушку — это оказывается неожиданно больно, но в то же время невероятно весело. Одинокий лысый мужчина от неожиданности резко вздрагивает, недовольно поднимает голову к небу и вскрикивает: «А, холодно!» 

Я же, потеряв прежнюю форму, растекаюсь по его голове и затекаю за воротник пальто, где мгновенно становится очень тепло. Там я быстро смешиваюсь с его потом и ещё двумя своими удачливыми братьями, которые приземлились на долю секунды позже меня.

— Привет, земляк! — весело кричит один из них, уже вовсю сползая по распаренной шее нашего нового друга.

— Здорово, — отзываюсь я, плавно двигаясь следом, — ну как тебе полёт, понравился?

— Да вообще отлично, если не считать того, что я сдуру умудрился на полпути врезаться в пролетавшего мимо сизого голубя.

Мы дружно и весело течём всё ниже по широкой спине мужчины, прекрасно осознавая, что впереди нас  ждёт твёрдая земля, затем тёмные лабиринты городской канализации, бурные потоки полноводной реки, бескрайний океан и, пройдя весь этот вечный круговорот, мы обязательно снова вернёмся в своё родное, пушистое облако.