Застолье под открытым небом

Продолжаю участвовать в марафоне "Глянцевый Листопад" от Мэри Стил (https://author.today/post/953028 ). 

Сперва думал по теме "стол на улице" взять сцену визита королевской четы в "Сгоревшем солнце", но она уже использовалась, когда темой был чай. 

Зато у меня есть деревенский праздник в нынешнем впроцесснике. 

— За героя деревни!

Молодое грушевое вино, что выставили по такому случаю за общий стол вместе с цельнозажаренным поросем, оказалось коварным. Мягкое и по первому ощущению совершенно некрепкое, — в отличие от той мутноватой дряни, что предпочитал пить дядюшка Фу, а Бай Цзин не рискнул даже пробовать, — спустя минуты оно ударяло в голову, заставляя мысли нестись вскачь, подобно разбежавшимся скакунам, ощутившим запах свободы.

Если сперва тушевался Бай Цзин в окружении такого количество людей, если сперва он лишь скромно кивал в ответ на здравницы в свою честь, то ближе к закату солнца приосанился юноша, поверил внутренне и сопоставил титул «героя деревни» — с самим собой.

В конце концов, убить дракона и спасти красавицу — разве не подвиг, достойный героя?

На расспросы о магии, с помощью которой он это сделал, он уклончиво отвечал, что «научился в своих путешествиях паре трюков». С запозданием думал Бай Цзин, что возможно, лучше бы было притвориться заклинателем.

Заклинателей уважали.

Их почитали.

Но только когда дядюшка Фу высказал такое предположение, он не смог удержать непроизвольной реакции, — и в дальнейшем опасался, что слишком глазастый крестьянин выдаст его.

Да и духовный клинок, который он после пятнадцати минут уговоров и трех чаш вина согласился призвать и продемонстрировать любопытствующим, тоже выдавал его. Даже темные крестьяне знали, что духовный клинок заклинателя — всегда меч, своей формой отражающий характер владельца. Духовный клинок Бай Цзина походил на бронзовый нож грубой ковки; как оружие он был неудобен и мог скорее служить тесаком для разделки туш.

Бай Цзин объяснял это недостатком обучения.

Даже будучи в легком подпитии, он сохранял осторожность и избегал рассказывать о себе. Благо, уклоняться от расспросов было несложно: сами не вполне трезвые, крестьяне легко переключались на сторонние темы. Однако от постоянного напряжения, от непривычной многоголосицы человеческой речи быстро разболелась голова. Бай Цзин отпросился бы подышать свежим воздухом, да только пир и без того проходил на улице.

К счастью, физиологию никто не отменял. Отлучившись до ветра, Бай Цзин не спешил возвращаться к общему столу. Он просто бродил по окраине деревни, вслушиваясь в почти позабытые звуки ночной природы. Здесь не было опасности. Не приходилось быть наготове, ждать удара в каждый момент.

Это было странно.

Прошлой ночью, в доме вдовы Куандай, Бай Цзин впервые за годы смог выспаться. Этот дом был безопасной гаванью, — но даже там образы пережитого в последние восемь лет преследовали его во снах.

Даже здесь, в Вэнъяне, он не мог скрыться от самого себя.

Быть может, именно поэтому сквозь ночные шорохи и звуки отдаленного застолья чуткий слух юноши четко различил чужие шаги. Кто-то следовал за ним. Кто-то, чей шаг был легок, — но кто представить себе не мог, что значит выживать за Завесой Теней.

Свернув за угол дома, Бай Цзин затаился. Весь обратившись в слух, он дожидался погони. Сверкнул в лунном свете короткий духовный клинок, когда неожиданно выскочив из укрытия, юноша всем весом припечатал преследователя к стене.

— Братец Цзин, прости! Я не хотела ничего дурного!

— Сянню?..

Духовный клинок развеялся дымом.

— Извини. Я не хотел тебя пугать. Но… что ты здесь делаешь?..

Девушка слегка выдохнула.

— Я шла за тобой, — призналась она, — Хотела… Поговорить наедине. Хотела… вместе полюбоваться луной.

Она слегка покраснела, и с запозданием понял Бай Цзин, что они все еще стоят ближе друг к другу, чем подобает посторонним мужчине и женщине.

— Луной… — повторил он, отстраняясь, — Я давно не видел луны.

Он взглянул вверх. Нарастающая луна походила на надкушенную по краю серебряную монету. Еще два-три дня, и наступит полнолуние, сейчас неполный диск казался неуловимо неправильным.

Но оттого не менее красивым. Здесь, в горах, звезды были крупнее и ярче, чем он привык. Прошедшая буря, которую он вызвал во время битвы с демоническим драконом, разогнала облака, и сейчас звездный свет лился в изобилии.

И медленно проникала в затуманенное сознание мысль, что сейчас он может просто насладиться красотой.

Он смотрел на луну, а Сянню искоса поглядывала на его профиль.

— Ты непохож на других, — сказала она.

И Бай Цзин дрогнул, возвращаясь в реальность.

— Ты хочешь сказать «Ты урод»? — спросил он.

Сянню замотала головой.

— Нет. Совсем нет. Ты красивый. И ты спас меня. А я тебя так и не поблагодарила. Я…

Бай Цзин вновь оглядел её, как будто в первый раз увидел. Едва вышедшая из подросткового возраста, дочь вдовы Куандай была невысока ростом, — едва ли ему по грудь, — и тонкая, как тростинка. Была ли она красива? Ему казалось, что была, но он не был уверен до конца в своем суждении.

Он не помнил канонов женской красоты.

— Я нравлюсь тебе? — спросил он, — Или ты просто мне благодарна?

Будто в неосознанности он коснулся ладонью её подбородка. Сянню слегка вздрогнула, но не отстранилась.

— Не знаю, — ответила она, — А это важно?

— Ты права, — согласился Бай Цзин, — Это совсем неважно.

И склонившись к девушке, он поцеловал её.

Наверное, это было неправильно.

Наверное, это было неприлично.

Но ни грушевое вино, ни три горевших в его груди демонических ядра не помогали ему вспомнить в тот момент ни о правилах, ни о приличиях. Он целовал её — жадно, отчаянно. В этом поцелуе не было любви, в нем был лишь голод.

Будто в неосознанности почувствовал Бай Цзин, как его руки легли на плечи девушки. Напряглась она на мгновение, но тут же снова расслабилась.

И лишь когда он нащупал завязки ее платья, тихо прошептала:

— Не здесь.

«То есть, в другом месте… она не против», — понял Бай Цзин.

Это было странно.

Но это было приятно.

(с) "Судья твоего Завтра", глава "Спокойный день" https://author.today/reader/655057/6270382