Сложные персонажи, простые читатели и вкусные груши

Во время лазания по интернету я периодически натыкаюсь на что-нибудь вроде «Люди требуют сложных персонажей, а сами не могут переварить Синдзи Икари». Всё это, конечно, мемасики и смехуёчки, но я обратил внимание: в самом деле многие персонажи, которые хотя бы претендуют на звание сложных, получают отзывы о том, какие они неприятные, злые, токсичные, в разведку не пойти. Вплоть до того, что если вы любите этого персонажа, то сами редиска.

И подобное заставляет меня задуматься: насколько можно читательский негатив назвать признаком сложного персонажа?

***

Для начала, как всегда, разберёмся с терминологией. Но в этот раз зайдём с другого конца и спросим: а что такое персонаж простой?

Здесь два варианта. Первый — статист, который тут стоит и более не нужен. Таксист, что подвозит до следующей точки, арендатор, что пускает жить в съёмную квартиру, дворник, что глядит подозрительно и потому вынуждает уйти. Все они не более чем инструменты, говорящие «кушать подано», часто произведением за людей не считаются, и любая попытка держать их подольше делает только хуже, ибо торчит человек, а словно и не человек вовсе.

Второй вариант, который поинтереснее — архетип. Этот уже обладает характером, но вы его видели в стапятистах произведениях до этого и узнаёте как старого знакомого. Бунтующий подросток, стервозная бизнесвумен, мудрый царь, ничего не рассказывающий ему бояр — все они обладают набором одних и тех же черт, шаг вне которых грозит расстрелом.

Сразу скажу: в статистах и архетипах нет ничего плохого. Они вполне могут выйти симпатичными и развлекающими, с ними можно создать неплохую историю и даже образовать иллюзию человека. Но у обоих есть исходящая из названий же черта: они никогда не меняются. У статиста нет времени на это, а архетип здесь ради своей архетипичности, не избавления от неё. В любой ситуации, в любом контексте они всегда добрые, всегда умные, всегда жрут, всегда юморят, всегда замышляют недоброе.

Отсюда выходит основа для сложного персонажа — его изменение. Личность в начале произведения не равна личности в конце.

Ну и, собственно, вот персонаж в начале хохотал, а в конце грустит. Всё, сразу сложный, так ведь?

***

Определение простого читателя не столь лёгкое, в том числе потому, насколько оно замызгано всеми сторонами. Простой читатель читает только в метро разгружать мозги. Простой читатель ничего кроме гаремной попаданческой боярки читать не может. Простому читателю не понять высокой глубины того, как хорошо быть хорошим и плохо быть плохим.

Я попробую дать своё определение простого читателя, которое если и плавает в этом же бассейне, то в другом купальнике. Видите ли, каждое произведение начинает производить впечатление с первых секунд знакомства, как ни старайся. А при всей социализации и информационном шуме впечатление может быть по произведению, которого ещё не касался. Для удобства и натужного юмора я отображу это впечатление как грушу, потому что висит и надо скушать. Вылезти эта груша может от чего угодно — пол протагониста, любовные похождения автора, год выхода, опечатка в третьем предложении, имя собаки. Неважно, в положительном или отрицательном ключе, заслуженно или сумасбродно — груша вылезет.

И для меня простые читатели это те, кто грушу регулярно через всё произведение тащат. Что у них прошло первое впечатление, то и сразу последнее, без шансов и нюансов. Дополнительные очки, если такой читатель уверен или уверяет, что все остальные также должны на его грушу залипать, а кто не желает, то как он смеет.

Самое весёлое — в случае статистов и архетипов простой читатель вполне может оказаться прав. Они как подаются, такими и остаются, и судить их можно сразу, ибо архетипы зачастую спойлерят существованием. Вот серьёзное произведение, где старый мастер боевых искусств мудро обучает молодого ученика, и ясно, что мастера коварные убийцы того, а ученик пойдёт мстить и отомстит, зачем читать дальше?

***

Вся соль сложных персонажей в том, что те не меняются просто так. Ничего не выйдет, если злой коп ел пончики и подбрасывал наркотики, а затем внезапно встал и сказал «ой, чего-то надоело, пойду быть хорошим ментом, есть рисовые биточки и подбрасывать мячик сыну». Для изменения нужна причина, а поскольку люди не меняются просто так, то и причина должна быть весомой. А раз причина должна быть весомой, значит, надо выписать обстоятельства, в которых она будет весомой.

Отсюда выходит, что сложный персонаж — это не только и не столько собственно персонаж. Это ещё и сложный мир или его важная для персонажа часть, сложность связей с другими, даже если архетипами, важность влияния всего этого.

И здесь начинается самое интересное. Потому как если спросить «ладно, давайте мне рецепт того, как сделать правильно», то рецепта-то, по сути, нет. Можно подискутировать, что такие-то варианты легче, такие-то лучше работают, такие-то больше нравятся людям, но всё в итоге зависит только от автора, его идеи и что он хочет с нею сделать. Персонаж может стать из доброго злым и из злого добрым, умным-глупым, жадным-щедрым, может начинаться как статист или архетип, подаваться от первого, второго, третьего, вообще второстепенного лица, появляться раз в несколько глав — важно только изменение. И даже оно может пониматься иначе — персонаж всегда был таким, просто обстоятельства раскрыли другую сторону. Меняется во многом, но тщательно бережёт свою суть. Вся сложность в том, насколько сильно он сопротивляется изменениям. И результат разнится: смирится ли он с последствиями и извлечёт выгоду, или только сделает вид, что смирился, а может, вообще поплыл по течению.

И ещё нюанс: для того, чтобы изменение подействовало, нужно устаканить начальные правила, что затем придётся нарушить, и место персонажа в них. Это может занять время, и иногда занимает значительное время. Такое особенно актуально для циклов и сериалов, когда первый сезон сюжетно персонажа не касался, и тот все двенадцать серий просто тусовался рядом, а второй коснулся, и понеслась.

К чему все эти сложности? Очень просто: ситуация, когда персонаж имел над чем-то контроль, а затем утратил его и вынужден был адаптироваться, очень того очеловечивает. Многие, если не все из нас побывали в таком, отсюда вполне может зародиться куда большее сопереживание и желание узнать, что дальше, чем в случае архетипа.

Итог в том, что при сложных персонажах цепляться в грушу просто нельзя, ибо смысл? Груша может висеть для красоты, стать бесполезной, отвлекать внимание, быть замаскированным авокадо или вовсе выявлять и отсеивать простых читателей.

Ибо когда простые читатели, уверенные в важности груши, подходят к произведению, где груша вообще не важна, то итоговый конфликт выходит едва ли не идеологическим. А как обычно ведут себя при идеологических конфликтах? «Я ни за что не признаю себя неправым, поэтому вы все говно». Вот и достаётся сложным персонажам, которые посмели-де не расписать себя с самого начала, отвлекать от себя внимание и оказаться совсем не соответствующими законам жанра. А если персонаж в процессе изменения и его последствий начнёт по природе людской ошибаться, если эти ошибки повлекут серьёзные неприятности, если он сам в процессе личного раздрая не будет учтивым и уважительным — ну, держись тогда.

Ещё более забавное здесь в том, что опять-таки простой читатель может оказаться прав. Сложный персонаж — это сложно, особенно при исследовании не очень-то топтанных троп и тропов. И сколько раз выходило, что персонажа обещают сложным и даже что-то вводят, а затем он ходит собачкой за героем, действует ровно в струе, контроль не теряет, серьёзный вызов не получает, все его любят, и какие ещё ошибки, вы чего.

***

Разумеется, нет ничего плохого в том, чтобы быть простым читателем, грызть свои любимые груши и ворчать на дурно пахнущие. Действуйте как хотите, пока не стукаете грушехваткой по чужим головам, это неприятно, а потребление искусства должно быть приятным.

Однако если вам гораздо приятнее слава сложного читателя, то придётся научиться распознавать груши и одновременно игнорировать их, пытаясь разобраться в общей картине и зачем они тут висят. Даже если это ваша груша, и она была сделана специально для вас.