О бессмертных балбесах

 У меня всегда есть в книжках персонаж, который бесцеремонно перетягивает одеяло на себя. Я не могу этому противиться, поэтому вдвойне забавно, когда на передний план лезет второстепенный, а то и третьестепенный герой, отбирает себе первую скрипку и играет на ней вилкой. Трынь-трынь, брынь-брынь.

В новой это Эрот – честь ему и хвала. Без этого придурка и книжки бы не было.

Она была в планах, но писать не тянуло. И вдруг щелкнуло – сделать надоедливого недотрикстера. Я нежно люблю балбесов, без них жизнь не в радость.

В сегодняшней главе, как и в оригинальном сюжете мифа, была встреча Геры, Афины и Эрота дома у матушки Афродиты.

У Афродиты куда-то поплыли все пропорции, но при просьбе сделать ее анатомичнее, иишка ее сделала просто голой. Анатомично, не поспоришь.

— Есть смертный, – наконец сказала Афина.

 Эрот поднял голову. Смертные – это прелестно. Смертные – это всегда занимательно, и обычно поднимается такая суматоха на светлом Олимпе, что она разгоняет полуденный зной и тоску. Фобоса хватит удар – Афина просит за смертных!

 — Немного подробнее, – любезно промолвил Эрот. – Смертных на улицах – тьма. Вы с царицей Олимпа не поделили кого-то конкретного?

 За подобные шутки он окажется на щите много раньше положенного. Вот за это его здесь не любят. Афина вспыхнула, но копьё ее стояло у входа, навряд ли она метнется за ним. Мать шикнула, не по-царски пнула ногой его лавку, Гера откинула покрывало. Он вдохнул ее гнев. Очаровательно, честно.

Поскольку красиво намекать я не умею, я делаю это крайне топорно и агрессивно подмигиваю. Книжечка воть – Ночь спускается на дворец Эета.

В продолжении сцены Эрот должен был меланхолично бухать на мачте "Арго", но такая картинка уже не вышла