Современный телесериал: прорабатываем травму вместе

Есть такое расхожее представление, будто раньше кино и литература были простыми как веник, а с течением времени все более усложнялись, пока не докатились, как тот Колобок, до нынешнего состояния псевдопсихологической сериальной жвачки.

Между тем это не так. Психологизм существовал в кино задолго до расцвета телевизионных сериалов. И в литературе 19 века его было сколько угодно. Более того, тот же роман-фельетон уже демонстрировал связь между публикацией с продолжением и возможностью бесконечно усложнять отношения персонажей.

Но превращение психологической сложности в обязательный стандарт качественного массового экранного продукта очень похоже на последствие именно сериализации. Особенно с приходом многосезонной телевизионной драмы, а затем стримингов.

И есть здесь ещё один парадокс. Сериализация позволяет не только глубже раскрывать характеры, но и производить огромное количество экранного времени при сравнительно небольшом количестве событий. Два персонажа могут полсерии выяснять отношения, в другой серии обсуждать последствия предыдущего разговора, в третьей - принимать решение, которое затем передумают исполнять.

Для сериала это удобнейшая фича: напряжение создаётся и поддерживается преимущественно внутри отношений между персонажами, без необходимости постоянно придумывать новые приключения.

И здесь возникает вопрос, который, на мой взгляд, заслуживает отдельного обсуждения: а не привела ли сериализация к тому, что современная массовая драматургия научилась гораздо лучше изображать психологические состояния, но стала заметно хуже рассказывать собственно истории?

Потому что это далеко не одно и то же.

Самый яркий пример это «Извне» (From) — три сезона ни о чем. Почти лабораторный образец того, как можно взять великолепную завязку и постепенно утопить её в бесконечном пережёвывании психологических состояний персонажей.

Причём я бы здесь выделил даже не столько воукизм сам по себе, сколько превращение психологизма из инструмента драматургии в её эрзац. Воук-повестка, культ проработки травмы, терапевтическая лексика и обязательная эмоциональная рефлексия хорошо укладываются в эту модель, но болезнь сериального производства несколько шире.

Смотрите, как устроено «Извне». Первоначальная завязка там прекрасна. Люди попадают в пространство, из которого невозможно выбраться. Ночью появляются чудовища. Существуют непонятные правила, которые приходится изучать опытным путём. Перед нами практически идеальный материал для приключенческого, мистического, даже научно-фантастического сериала.

И зритель совершенно естественно ожидает, что герои станут исследовать окружающий мир, устанавливать причинно-следственные связи, выдвигать гипотезы, проверять их, ошибаться, открывать новые закономерности.

Но вместо этого начинается бесконечная череда эмоциональных разборок.

Кто-то на кого-то обиделся. Кто-то не справляется со своими переживаниями. Кто-то должен поговорить с родственником. Кто-то не хочет ничего рассказывать, потому что его не поймут. Кто-то наконец решился рассказать, но именно в этот момент разговор прерывается очередным кошмаром.

И самое раздражающее — люди, оказавшиеся в смертельной ловушке, зачастую ведут себя так, словно главная проблема их существования состоит в неразрешённых семейных конфликтах. Причём эта конструкция повторяется из серии в серию.

И что интересно – это ведь не баг, а фича. Тут мы сталкиваемся с любопытной производственной технологией, которую я бы назвал имитацией событийности.

В каждой серии что-нибудь обязательно происходит. Кто-то умирает, кто-то видит загадочный символ, кто-то обнаруживает новую странность, кто-то ссорится, кто-то отправляется в лес.

Но если после десяти серий задать вопрос, насколько изменилось наше понимание происходящего и насколько приблизились персонажи к разрешению главного конфликта, выясняется, что ни-че-го.

Событий много, а сюжет стоит на месте.

И это существеннее простой медлительности повествования. Медленный сюжет может быть великолепен, если каждый эпизод изменяет ситуацию, раскрывает новые причинные связи или создаёт необратимые последствия. А здесь значительная часть экранного времени расходуется на поддержание изначального статус-кво.

Есть у меня гипотеза, почему так происходит. Современные сценаристы нередко убеждены, что психологическая сложность персонажа определяется количеством его душевных травм.

У героя умер ребёнок? Отлично, есть материал на несколько серий. У героини тяжёлые отношения с матерью? Ещё несколько часов переживаний. Кто-то страдает от чувства вины? Прекрасно, можно бесконечно возвращаться к одним и тем же детским воспоминаниям о том как тебя изнасиловал собственный папаня.

Но ведь наличие психологической травмы не делает персонажа психологически сложным. Более того, бесконечное повторение одной и той же травмы делает его предсказуемым и одномерным.

И здесь есть ещё одна, уже чисто коммерческая закономерность. В сериале-загадке существует опасность исчерпать собственную привлекательность, ответив на главный вопрос. Поэтому сценаристы заинтересованы не столько в постепенном раскрытии тайны, сколько в непрерывном производстве новых загадок.

Нашли ответ на один вопрос? Получите три новых. Обнаружили закономерность? Оказывается, существуют исключения. Кажется, добрались до разгадки? Нет, перед нами очередной уровень неизвестности.

В какой-то момент возникает ощущение, что авторы не столько рассказывают историю, сколько управляют отсрочкой её завершения.

И всё это подаётся как интеллектуально сложное повествование.

Хотя, если подумать, особой сложности в том, чтобы три сезона не отвечать на поставленные в первой серии вопросы, нет. Сложность состоит как раз в противоположном: придумать ответы, которые окажутся убедительными, неожиданными и одновременно логически вытекающими из уже показанного.

Причём  не нужно путать насыщенность действия и глубину истории. Сериал может быть чрезвычайно глубоким, оставаясь событийно плотным. И наоборот, может быть совершенно пустым, непрерывно копаясь в самых болезненных переживаниях своих героев.

Пожалуй, главное изменение заключается в том, что прежде автору приключенческой истории приходилось оправдывать каждую минуту экранного времени развитием действия. Теперь он может оправдывать её развитием эмоционального состояния персонажа.

А поскольку эмоциональные состояния способны колебаться практически бесконечно, возникает идеальная производственная машина для изготовления многосезонного повествования без необходимости двигаться к финалу.

И в этом смысле «Извне» особенно обиден. Это не сериал с плохой исходной идеей. Это сериал с отличной идеей, которую растягивают настолько, что зритель постепенно перестаёт интересоваться даже разгадкой.

А ведь для мистического сериала нет более серьёзного творческого поражения, чем зритель, которому к четвертому сезону уже всё равно, в чём заключается тайна.