Природа фей

В литературе фейри часто наделяют могуществом: они колдуют, подчиняют стихии, внушают страх или благоговение. Я много читал таких книг, но с этим в корне не согласен. Мне кажется, что природа фей сильно недооценена: их сила не в умении управлять потоками магии и не в физическом могуществе, а в чём-то гораздо более тонком. Мои феи — крошечные, почти невесомые создания, которые не могут поднять даже цветочный бутон. Но они не заставляют мир служить себе — они договариваются с ним на правах слабых, и мир охотно им уступает: вековой дуб переползает с места на место, чтобы не портить вид, а из лепестков, света, ветра и смеха феи могут соткать чудесное платье. Их настоящая сила — в доброте, наивности и способности вызывать любовь и преданность у всех, кто с ними сталкивается. Эта уязвимость оборачивается особой силой: они умеют дружить, просить, создавать красоту из пустяков и преображать реальность, растопляя сердца даже у суккубок и боевых машин. Именно такую — недооценённую — природу фей я и хотел показать в своём черновике.

***

Заметив мой живой интерес к этому зрелищу ко мне подлетела одна из фей.

— Миста желаеть катася? — пропела она тонюсеньким голоском на грани слышимости, больше заглушенная звуком своих же крылышек.

Я протянул руку вперед, предлагая фее посадку и она с готовностью плюхнулась на ладонь.

— Уфь! Умаялася! Так сто, миста, катася хатите?

Я смотрел на это полупрозрачное чудо и улыбался. Тончайшие крылышки, как паутинки на свету, платьице простое, но сделанное очень красиво, босые пятки, большущие (ну по меркам самой феи, которая сама была размером с фалангу пальца) глаза ее блестели живым интересом и она сама рассматривала меня с детской непосредственностью.

— А можно? — я старался говорить потише чтобы не оглушить хрупкое создание.

— Птьхи! — чихнула она. — Есьли памозете паминять паклыску — мы вас есе и ласцелуем!

Как можно отказать такой детской наивности? Конечно, я согласился и под звон крылышек, и еле слышимые комментарии «Миста, вы плелесть!» и «Миста, вы будяте насым гелоем!» мы дошли до сарайчика, где поджимая «раненую» конечность стоял микроавтобус и булькал маслом в корыте. Похоже что пить ему не хотелось, но было очень скучно.

Я подошел к «больному», вспоминая как раньше заходил так сотни и тысячи раз в палаты к своим пациентам — людям, но какая разница, если кому-то больно, а я могу помочь?

— Ну что? Скучаешь? — похлопывая ободряюще по крыше начал я разговор будто со старым давно знакомым мне человеком. Это всегда работало на людях, тебя могли видеть в первый раз, но если ты говорил так — то невольно создавалось впечатление, что ты изучал этого человека всю жизнь, радовался его успехам, сопереживал проблемам, а тут такая беда и больница. Конечно, пациенты тут же включались в игру и «раскрывались» иногда показывая истинные причины проблемы. Потому я всегда настраивал такой мост доверия и старался его потом не разрушать.

— Миста, он нась вапсе не слусал! Лесь ва все лузы, сто мы ево ели атьмывали!

— Ну он же не из вредности да? А вы бы его на речку сводили, видите же как воду любит! Ну, давай, показывай свою боевую рану.

Микроавтобус послушно, но осторожно протянул свое колесо и сам повернул его, чтобы я мог рассмотреть прокол.

— Это зелезная калюська. Мы хатели сами дасьтать. Стьока нать ней зуззали!

— Ничего страшного, сейчас все поправим.

Я огляделся и увидел в сарайчике пыльный чемодан со скошеными петлями, без ручки и каких-то опознавательных признаков. Почти в таком же еще мой отец в гараже хранил всякий хлам, в том числе и ремкомплекты для шин. Конечно такой ремкомплект был на месте.

— Потерпи мой хороший, может быть неприятно. — Я понятия не имел будет ли микроавтобусу неприятно или нет, но ритуал должен быть соблюден.

Всего десять минут возни и жгут с заплаткой надежно закрыли прокол.

— Вот и всего делов! А вы «паклыску, паклыску».

— Миста, вы телитель! Вы нась сямый абазаемый гелой!

— Отпускайте резвится скакуна, а то он вон уже переминается, ждет зеленый свет.

Я сидел на старом бревне на окраине городка и смотрел как микроавтобус с ревом клаксона носится по полю, гоняя крятапочек и те, забавно подпрыгивая и крякая уносятся от большого пахнущего маслом и бензином чудища, как потом все стадо феи повели на речку, особо долго упрашивая БТР слезть с его холма и пойти помыться и на меня давила хрупкость этой картины, которая будет разрушена совсем скоро, если я не найду путь помочь всем и избежать войны. Меня не устраивал больше вариант спрятаться и пусть все идет своим путем — это не поможет. Рано или поздно сюда придут ищейки Совета, скуют печатями маленьких фей и поселят их в каком-нибудь техцентре незаметно полировать фары правительственных машин. Или просто развоплотят за ненадобностью, потому что в их мире никто не будет со звонким хихиканьем и песенками, восхваляющими «мистала гелоя», который получил обещаный поцелуй в щечку от каждой феи, а это, между прочим, более двухсот, водить на речку купаться живых повозок.

***

Феи слетелись ко мне, как только я оказался рядом. Почти две сотни маленьких созданий трепещущих крылышками и радующихся тому, что "миста гелой" снова к ним пришел.

- А маса узе усла! - сообщила мне знакомая фея, плюхнувшись мне на плечо с видом что так она делает каждый день. - Она нас плигласала к себе на день лаздения. А сто такое день лаздения, миста гелой?

Я вкратце пояснил феям о том что такое день рождения, а потом объяснил им что такое праздник, но это было непросто. Вот как объяснить существам для которых каждый день наполнен пением, танцами, весельем и радостью, чем особенен день, когда поют, танцуют, веселятся и радуются? Но феи меня поняли. Теперь мне предстояло объяснить им мою задумку и пока я объяснял, все феи тихонечко сели вокруг, а кто-то продолжал сидеть на мне, и слушали с очень сосредоточенными личиками и не перебивали, но стоило мне закончить, как феи переглянулись и прыснули в разные стороны.

Магия фей уникальна. Эти хрупкие существа не могут управлять потоками сил и подчинять их, им тяжело поднять даже цветочный бутон, он для них как дом, да и частенько так и бывает, просто бутоны у цветов уже на следующий день раскрываются, и приходится искать новый, но, в целом, ни магических, ни физических сил у феи нет, а потому им приходится договариваться со всем вокруг на правах слабеньких и мир всегда идет им навстречу. Так крошечная фея может договориться с вековым дубом чтобы тот переполз расти в сторонку, чтобы не портить вид или не закрывать тенью чудесную полянку, и дуб, конечно, исполнит их пожелание.

Воздух вокруг меня наполнился мельканием сотен искрящихся росчерков и гомоном тоненьких голосов, когда феи упрашивали мир поделится своей частичкой для них. От пыльцы с их клылышек воздух стал блестящим и плотным, и тут, я начал видеть, как в этом воздухе начали вязнуть лучики света и ветра, тут же подхватыааемые феями, с земли поднялись тысячи и сотни тысяч лепестков цветов, капельки росы просто появлялись вокруг, тут же подхватыааемые маленькими ручками. Я хотел даже дотронутся до такой капельки и уже протянул к ней палец, как тут же получил по пальцу крошечной ручкой и ещё более крошечный пальчик погрозил мне. Все действо заняло не более десяти минут и мне на руки упало платье, сотканное феями из цветов и смеха, из ветра и радости, из света и счастья. Чудесное, нежно розовое с белоснежными лентами, украшеное бисером из крохотных капелек росы и кружевом из нитей света и ветра.

Феи устало поплюхались вокруг меня, а некоторые и на меня с неизменными "Уфь!", "Я фсе!" и "Клылски сейтяс атваляся!"

Я сложил платьице, и собрав всех фей в кулечки из местных лопухов отправился с ними в отель. Вот Роза с Нэс удивятся стольким голодным ртам, хорошо, что крохотным.

Увидев на кухне "стока вксуняфек" феи повылетали из лопухов и на пару минут на кухне воцарился хаос. Роза и Нэс предложили феям медовые блинчики и это была фатальная ошибка, чуть прихмелев от сладкого, феи плохо выдерживали траекторию полета и уже через минуту по кухне летали мучные, перченые и немного соленые феи. Увидев этот беспорядок Боря и Лёва, переглянувшись, принялись наводить порядок.

Отловив каждую фею, и отправив их умываться под кран с водой, они рассказывали им сказку про мойдодыра, страну непослушных деток, а усадив их всех ровненько и аккуратно за тарелку с блинчиками (ну не было отдельной мебели для фей с из миниатюрными размерами) нарезали этот блинчик-гигант на кучу малюсеньких кусочков, виртуозно орудуя ножами. Теперь феи сидели тихо и с открытыми ртами слушали новую сказку.

Роза и Нэс буквально не отрываясь смотрели на двух громадин с таким умением управившихся с маленькими созданиями ни разу не повысив голос. Подозреваю, что суккубки впервые влюбились.

Заглянув на кухню через 10 минут, я наблюдал идиллическую картину, как облепленные спящими феями Боря и Лёва в полной тишине нарезают картошку, ни капли не смущаясь, что теперь сами блестят от пыльцы фей, а Роза и Нэс перешептываются поглядывая на мужиков. Я не стал нарушать этой тишины своим присутствием и тихонько прикрыв дверь столкнулся нос к носу с Алисой в глазах которой читалась паника и мольба.