Школы частные бывают разные. Откровения бывшего учителя

Часть 1

Здравствуйте, дорогие друзья! Сегодня хочется поговорить о необычном для России явлении — о частных школах.

Сам я работаю в этой системе уже почти два года после колледжа. Всю жизнь прожил в маленьком городке, поэтому «частная школа» ассоциировалась у меня с гимназией, только со звёздочкой.

Первое касание произошло за несколько дней до начала учебного года. Уже тогда я почувствовал, что собеседование больше похоже не на приём в школу, а на приём в какой-то магазин. Прежде всего, проходило оно не на территории образовательного учреждения, а в каком-то арендованном пустынном и холодном офисе. И вместо завуча со мной говорил человек, чья должность мне ничего не говорила. Это называлось HR.

HR — женщина, которая больше походила на человека, продающего идею, чем на того, кто принимает на работу, — посмотрела мои документы, изобразила положительное удивление и заинтересованность моими дипломами и грамотами. Она предложила поговорить теперь предметно с самим директором «на точке» и предложила встречу завтра. Я уточнил, можем ли мы встретиться уже сегодня, и она, сделав один звонок, сказала: да, вас ждут через час. Дорога как раз таки и заняла это время.

Я приехал к большому многоэтажному дому, где с внешней стороны были подъезды. Оказалось, школа — это не одна большая бетонная коробка, а арендованные офисы в нескольких разных подъездах одного дома: один подъезд занимала начальная школа, другой — средняя и старшая, а в третьем сидела администрация. Вопрос, почему для старшей школы не было отдельного подъезда (ни там, ни в других школах, где мне пришлось работать), тоже интересен — оставим его на будущее.

Знакомство продолжалось. Директор оказалась не владелицей школы и не главной, а скорее звеном по определённому направлению. Несмотря на мой диплом учителя начальных классов (тогда я даже ещё не успел поступить в университет на заочное), мне предложили работу с шестиклассниками. Однако формат был более вольным: нужно было не проходить уроки, а только быть их классным руководителем — за довольно приличную сумму и оплату питания.

В тот момент я отказался. Мне представлялась работа с подростками довольно сложной, а учитывая, что за каждого из них родители платили мою месячную зарплату, мне не хотелось связываться с такими клиентами. Всё-таки мне хотелось быть на равных или по крайней мере где-то близко к этому. Тогда моё чутьё меня не подводило, и на этом, возможно, закончился весь этот педагогический путь.

Я поблагодарил директора и HR за уделанное время и сказал, что пока не готов рассмотреть эту вакансию, и перешёл на другие места работы. И это разговор про другую отдельную статью — про наш общий российский рынок, который не балует людей разнообразием профессий и быстро выматывает, если ты чувствуешь, что ты не для этого учился несколько лет в колледже и чувствуешь педагогику именно своим призванием.

Как за телепатические спустя несколько месяцев тут же HR понял мои стремления и перезвонила мне и предложила работу уже не с шестиклассниками, а с девятиклассниками. В тот момент для меня это было очень интересное предложение, потому что я хотел работать именно в школе, а не где-то ещё.

Уже через неделю я выполнял обязанности классного руководителя у девятых классов. И тут мне пришлось познакомиться с системой намного ближе. Самое главное, что я узнал, — то, что понятие «частная школа» в России не существует, или по крайней мере оно не существует в таком виде, в котором мы привыкли наблюдать его в кино. То есть де-юре это просто образовательный центр для ребят, которые находятся на домашнем обучении, а де-факто это могут называть хоть школой, хоть академией, хоть галактическим университетом миллионов, в котором будут учиться десять младшеклассников.

Пользуясь правилом «как корабль назовёшь, так он и поплывёт», организаторы таких школ не скупятся на эксклюзивные названия, которые будут говорить вам о том, что именно здесь ребёнок получит всё, что ему нужно, и даже больше, «под ключ». К сожалению, это обещание не вяжется с реальностью, ибо обучение — это всегда процесс личный и процесс трудный; нельзя научиться чему-то, не прилагая к этому усилия. А частная школа, в которой мне предстояло работать, делала упор как раз таки на отдых и развлечения.

Каждая перемена была призвана стать маленьким праздником, который всегда с тобой, и каждая пятница становилась тематической. В общем, всё то, что, например, в лагере является вершиной развлекательной части, в этой школе было просто данностью каждой пятницы, а перед каникулами вообще нужно было устраивать «бразильский карнавал» местного розлива.

Это мне не очень нравилось, особенно учитывая, что об этом не было вообще никакого рассказа на собеседовании. А тут меня каждый день привлекали к мозговому штурму: как и что и в каких количествах я должен делать. Особенно меня раздражала непосредственно откровенно «намотная» деятельность, которая мне совсем не близка, например организация танцев. Танцы и я — совершенно разные вещи, а тут в формате «сделай или умри» намекали на то, что я должен взять на себя постановку флешмоба и принимать в нём самое главное участие. В общем, это вызвало наши первые конфликты с директором, которые только продолжились.

Не имея опыта работы в данных организациях да и вообще в любых школах — ведь я только недавно выпустился, — я делал ошибки. Неосознанно где-то я добивался дешёвого авторитета, где-то перегибал палку. Безусловно, речь не идёт о таких прецедентах, которые могли бы испортить мою карьеру в самом начале, — это просто было бы невозможно, так как в каждом кабинете была камера, их постоянно просматривали. Речь идёт о шероховатостях, которые абсолютно естественны для новичка, на плечи которого упала большая ответственность, а в руки дано абсолютно призрачное влияние.

Вместо советов и помощи начинающему сотруднику всё, с чем я сталкивался, — это недовольство ребят, которые привыкли прямо увольнять тех учителей, которые им неприятны, путём постоянных жалоб. Кстати, я у них был четвёртый руководитель за год! Директор, которой было проще уволить человека, чем вникнуть в вопрос, говорила со мной в том формате, что я уже обязан знать и уметь всё. Женщина внушала мне, что они доверили мне самое ценное в жизни людей, которые на тридцать духовных уровней выше и лучше меня. Поэтому я обязан исправляться сам, и никто мне ничего не должен объяснять. Иначе за что мне платят зарплату? И, вот, очередь уже за забором…

Это было очень интересная метаморфоза, ибо на собеседовании женщина пела совсем другую песню, говоря о том, что дети «абсолютно простые, не мажоры и практически как деревенские», что было очень смешно слышать, но во что пришлось поверить, пока я не увидел обратное.

К слову, ребят самих я помню очень плохо, но то, что они делали, помню хорошо. На уроках у преподавателей они могли лежать, громко общаться, вставать и выходить из кабинета, а преподаватель просто как пугало посреди огорода не смел делать им замечания и просто стоял, вещая свой предмет, несколько раз за минуту теряя нить повествования.

Когда я захотел помочь учителю истории, который показался мне слабохарактерным, и принудил ученика досидеть пять минут до конца урока, прежде чем пойти по своим делам из класса, учитель подошёл ко мне после и намекнул, что так делать нельзя, ибо это может оскорбить чувства и ограничить свободу юного нашего работодателя.

Я всё равно решил продолжить наводить настоящий школьный порядок, который ограничился хотя бы подготовкой к уроку вовремя и выходом с занятия, когда оно заканчивается. Я пытался организовывать и внеурочную деятельность, и общение с ребятами, чтобы наладить расхоложенную дисциплину девятиклассников.

Да, мне было «больше всех надо». На сладком, как мёд, собеседовании мне чётко поставили цель: ребята должны хорошо учиться, закрывать свои долги, родители должны быть довольны и «мы сделаем для Вас, молодой и бойкий специалист, всё, чтобы Ваша душенька была довольна».

Думаю, если бы я и сейчас, уже умудрённый опытом, вернулся в те обстоятельства, я бы не стал никому ничего доказывать и приходить в чужой монастырь со своим уставом, а просто быстро ушёл. Но тогда мне понадобилось для этого откровение нескольких недель.

В конце концов всё кончилось тем, что одна из учениц нарисовала огромный половой орган в тетради и отдала эту прелесть учителю литературы. Я перехватил тетрадь на подлёте, проверил её, нашёл непотребство и пригрозил, что отправлю фото рисунка, который она отправляет учителям, её родителям и вызову на встречу, если такое поведение не прекратится, а работа не будет переписана.

Ребёнок, который знал свои права лучше меня, сработал на опережение и пришёл к директору, честно рассказав, что произошло. Директор на сто процентов стал на сторону ребёнка, сделали замечание мне, будто бы я ханжа и должен понимать, что человек развивается, ему интересно всё, особенно половые органы в коронах и со скипетрами (да-да, фантазия была запредельной). И после скандала я закрыл двери и больше там не появлялся, зайдя только к бухгалтеру за зарплатой.

Вывод, который я сделал: эта частная школа — это бизнес. Как пренебрежительно сказал мой отец, проведший всю жизнь на госслужбе: «частная торговая лавочка». Ребёнок здесь — клиент, а учитель — обслуживающий персонал. Если ты не готов быть «пугалом посреди огорода» и терпеть всё ради зарплаты, лучше уходить сразу. Я ушёл, но... приключения только начинались.

Обычная перемена в частной школе

Обычный урок там же)