Субботний отрывок

По следам знакомого всем субботнего флешмоба отрывков из пишущихся книг. А возьму я этот отрывок из новой главы романа "Градусы невозврата" (третья книга из серии "Опережая время") - она называется "Вечер утра мудренее". Сушко и Громов вместе с жандармами и сыскными агетами полиции штурмуют дом с террористами:

Антон Громов с интересом осмотрел обрез магазинной винтовки, поступившей на вооружении армии всего год назад. В обойме оставалось три патрона, в стволе – пусто, и сыщик, передёрнув затвор, дослал патрон в патронник, а обрез засунул за пояс.

 - К окнам, - прошептал Сушко и осторожно приник к левому окну, правое облюбовал Громов. Из освещённого помещения трудно что-то рассмотреть в темноте улицы, но из темноты, скрывающей сыщиков, происходящее в доме, смотрелось как на сцене театра.

  Свет, подвешенной к потолку керосиновой лампы, выхватывал из полумрака углов самый центр дома. К задней стене помещения притулилась крестьянская печь. Прямо под лампой располагался длинный узкий стол со столешницей из тонких досок. На нём стоял чугунок с картошкой, вокруг него теснились миски с солёными огурцами и грибами, квашеной капустой, солёным свиным салом с толстыми прожилками мяса, завершали столовый  натюрморт полупустая бутыль с самогоном и четыре пустых стакана. 

  За столом на табуретах сидела четвёрка боевиков, стол загружен посудой с едой, потому оружия на нём не видно. 

   По центру, на дальней стороне стола восседала колоритная пара: субъект в синей косоворотке и чёрном пиджаке – взгляд жёсткий, властный, на правой щеке белел след ожога, рядом расположился боевик в чёрной рубахе и серой суконной куртке – короткая причёска, холодные глаза профессионального убийцы. Главарь террористов Сергей Храмцов, он же Останин и Колосков, который в розыске за участие в событиях 1881 года,  и Иван Архипович Конев по прозвищу Истребитель Сатрапов   узнал их Сушко, хорошо помнивший описания, данные жандармами. По правому боку стола, грузно навалившись на столешницу, сидел  крупный краснолицый  мужик с седеющей чёрной бородой. По левому – долговязый, бледного вида молодой человек в студенческой шинели. 

  Левая часть дома тонула во мраке ночи, но, приглядевшись, можно было рассмотреть комод и три кровати. Слева и справа  из темноты наружных углов дома уже белели пятна лиц сыскных и жандармов. Сушко поднял руку вверх и сжал ладонь в кулак, что означало требование максимальной готовности к немедленному действию. Возле стола наметилось движение: толстяк засобирался на смену рыжеволосому караульщику: встал из-за стола, проверил револьвер, лежавший в кармане пиджака, и оглянулся в поисках шапки. Медлить стало нельзя.

 - На счёт три выносим дверь и входим в помещение, - у самого уха Громова прозвучал голос Сушко. – Раз. Два. Три…

   От мощного и стремительного, в две мужские силы, удара дверь полетела внутрь, и всем своим весом обрушилась на толстяка, а потом вместе с ним отлетела далеко в сторону. 

 - Полиция! Всем на пол! Бросай оружие! Стреляем без предупреждения! – на весь дом взревел Сушко. 

  В ответ на слова Лавра со звоном упал стол и в разные стороны полетели миски с едой, брызнули осколки битых стаканов и бутыли, удушливо остро пахнуло пролитым самогоном. Обомлевший студент встал, как вкопанный, не зная, что делать. Брошенный Сушко табурет сбил  его    с ног и надолго отправил на пол. Тут же хлестнули выстрелы из двух револьверов. Уходя с линии огня, Громов рыбкой скользнул на пол и откатился в тёмный угол. Пули рванули одежду на левом плече Сушко, в клочья разнесли правую полу пиджака. Лавр упал на колено и трижды выстрелил поверх голов боевиков, укрывшихся за искусственной преградой. 

Однако таким образом террористы сами загнали себя в ловушку: близость печного бока не давала возможности лечь, а узкая столешница заставляла сильно пригибаться, даже сидя на коленях. Лавр ещё трижды выстрелил и сунул руку в карман за патронами для перезарядки табельного «Смит-Вессона». Громов, садя из револьвера, не дал стрелкам высунуться из-за укрытия, прикрывая умолкшего Лавра. 

   Быстро снарядив барабан патронами, Сушко взвёл курок и вытянул руку для стрельбы. В этот момент, матово поблёскивая боками,к его ногам подкатился округлый предмет. Сыщика прошиб холодный пот – вот он, его конец. Но время конца внезапно замерло, а дальше растянулось сгустком древесной смолы. В единственный миг уходящей реальности Сушко понял – бомбист перемудрил со взрывателем.

  - Антон! Бом-ба-а! – крикнул Сушко так громко, чтобы слышно было на улице.