Субботний отрывок: гадание на асыках

Продолжаем флешмоб от Марики Вайд "Субботний отрывок".

Сегодня отрывок из моего романа "Странник без прошлого".

Крайат следил за огнём, время от времени подбрасывая новые ветки. Его спутники спали. В свете огненных всполохов Крайат мог разглядеть безмятежные лица Манаса, Нурада и Измира. Не было только весельчака Сайхиба. И больше никогда не будет...

Крайат встряхнул головой, отгоняя печальные мысли, кинул в огонь ещё пару обмёрзших веток и прислушался к ночи. Белые, как парное молоко, хлопья снега продолжали медленно падать на землю, ветра же на удивленье не было.

А какие сны видит сейчас Айнар? Думает ли она о молодом и, как оказалось, глупом и наивном Старшем? Крайат отвязал от пояса маленький кожаный мешочек, развязал его и высыпал на ладонь гадальные кости. Ровно пять асыков уютно расположились на тёплой ладони Старшего. Каждый из них был выкрашен в свой цвет. Вот белый асык – кость, означающий безмятежность, забытьё и покой. Вот чёрный, сулящий большое горе. Вот синий, приносящий удачу и везенье в бою. Вот жёлтый, обещающий скорейшее обновление. И наконец красный – символ смерти и воздаяния за грехи.

Крайат ненадолго задумался, закрыл уставшие за целый день глаза. По обычаю, прежде чем бросить асыки, следовало произнести слова благодарности богам – не просьбу, не мольбу, а именно благодарность за то, что дали простому человеку возможность увидеть своё будущее. Боги не обязаны были открывать смертному то, что лежит впереди, – это был их дар, и принять его надлежало с достоинством. Тот, кто получив знак, оскорблял этот дар нетерпением или ропотом на судьбу, обрекал себя на вечное странничество по Серым холмам – ни живой, ни мёртвый, ни здесь, ни там. Крайат помнил это с детства и сейчас, полушёпотом, произнёс слова благодарности. С последними словами он вытащил из голенища сапога нож и резанул по левой ладони, неприятная боль сменилась жжением, и Старший ощутил, как капли крови падают на землю.

Наконец юноша смог открыть глаза, чтобы посмотреть своё будущее. Кости хаотично лежали на земле. Первым слева лежал белый асык, за ним следовал жёлтый, потом синий и чёрный, а последний – красный – стоял ребром.

Крайат долго смотрел на красный асык, стоявший ребром, – ни упавший, ни перевёрнутый, а будто бы застывший между двумя ответами. Старики говорили, что ребро означает выбор, который ещё не сделан. Смерть и воздаяние – да, но чьи и за что, кость не говорила. Он сжал порезанную ладонь в кулак и долго смотрел в огонь, пока очередной порыв степного ветра не засыпал асыки тонким белым слоем снега, скрыв их так же равнодушно, как скрывал всё остальное в этой степи.