А вы верите Снорри?

Там где власть, там всегда вранье. Много вранья. По крайней мере, часто. Возможно, в глубокой древности было иначе, но мы того не знаем. 

Давайте возьмём Снорри Стурлусона. Если что, это не глубокая древность. А 13-14 в. И его "Круг Земной". Верите ему? Я нет. И очень сильно нет. Герои нашей с Ольгой Гусевой повести "Hringsverd. Меч с кольцом" тоже не особо ему доверяют)) 

Ещё немного более семидесяти километров, и Сигурд был в Снартемо. Он заехал к памятнику мечу Снартемо, прежде чем поехать на ферму. Памятник был недалеко от ж/д станции. Сигурд припарковался и вышел наружу. Он стоял напротив памятника и угрюмо смотрел на него. Молча. Лишь мысли ходили где-то далеко. Сигурду вспомнилось, как они с Герд ездили спустя два месяца после их свадьбы к Мечам в скале. Это была интересная поездка. Выехали они утром, чтобы подышать утренним воздухом у фьорда и чтобы побыть там одним, насколько это возможно в туристическом месте. Им повезло, когда они прибыли к памятнику, там никого не было, позже туда прибыла пожилая супружеская пара, видимо, иностранцы, но они Сигурду и Герд не мешали. В тот день было пасмурно и прохладно, но очень красиво. Бывают такие дни без солнца, когда летние краски яркие, а в природе вокруг ощущается некая вневременность и древность. И тогда так было. Сигурд и Герд стояли у мечей, под ними, с Хаврсфьорда на них дул морской солёный ветер, не пронизывающий, но прохладный. Муж и жена смотрели на мечи. Они говорили, а затем какое-то время молчали. Мечи стояли в скале на врезающейся во фьорд поверхности, открытые всем ветрам. Все в Норвегии знали, в честь чего был установлен этот памятник: победа Харальда Прекрасноволосого над объединенным войском из нескольких фюльке — Хёрдаланда (Хордаланна), Теламёрка (Телемарка), Агдира (Агдера) и Рогаланда (Ругаланна)[4], после чего он стал единовластным конунгом Норвегии. Сигурд и Герд стояли рядом. Сигурд обнимал жену одной рукой. Герд немного замёрзла, но впитывала в себя всю красоту момента, одной частью которой был холодный ветер. Сигурд вдруг сказал (они оба смотрели в тот момент на мечи):

— Я думаю, что Харальд Прекрасноволосый был не таким, каким его изобразили саги. Я много об этом думал… Люди многого не понимают в тех, кто способен вести… а он… он умел вести так, как надо. Я почему-то это знаю. Не понимаю, откуда это во мне. Но я не верю до конца тому, что сказали о нем саги.

Герд посмотрела Сигурду в лицо, и ее глаза загорелись от предвкушения азарта.

— Я почему-то уверена, что это так. Нам привыкли говорить, что Харальд был великий конунг, но саги показывают нам его так, что не всегда хочется его похвалить. Что в этом?.. Сигурд, а ведь он был другим.

Герд вдруг замерла, будто поймала откуда-то тайное знание.

— Мы ничего о нем не знаем… это так загадочно и красиво…

— Да-да, и так неуловимо-неизвестно, — подхватил Сигурд и усмехнулся тепло, — что защемляет сердце от отсутствия знания и красоты момента — только догадка и молчание вечности.

— Да… и красота, — сказала Герд, — оттого, что не узнать. Никогда. А за этим целая жизнь…

Сигурд тогда улыбнулся легко, только краями губ. Это его Герд. Она всегда так глубоко способна все ощутить.

Мечи в скале, Ставангер, Хаврсфьорд, фото из открытого доступа