Субботний отрывок

...

В надежде, что Кехт остынет, он, сохраняя молчание, зашёл в оружейную и принялся неторопливо снимать скафандр. Диана это не успокаивало: рывком он выдвинул контейнер от боевого протеза, резкими движениями пальцев выщелкнул бугельные замки и выжидательно уставился на Аргетлама. 

— И где она сейчас? — как бы между прочим поинтересовался Аргетлам, не без усилий высвобождая правую руку из скафандра; это было не так-то просто сделать даже с учётом съёмных рукавов.

— А ты как думаешь? В медотсеке! — огрызнулся Кехт, бесцеремонно хватая капитана за локоть.

С щелчком рука отстегнулась. Диан злобно рванул её на себя, но не рассчитал силу, покачнулся назад и был подхвачен появившейся сзади Махой.

— Потише, не надорвись, — прозвучал искажённый динамиком голос: сержант ещё не успела снять шлем.

Кехт молча оставил в её руках протез, раздражённо наблюдая за Аргетламом, ожидая от него хоть какой-то реакции.

— Полежит в капсуле и очнётся, — спокойно предположил капитан, чувствуя всё нарастающее напряжение.

Кехт взорвался:

— Ты теперь ещё и доктор, раз такие прогнозы даёшь? Очнётся? Ты уверен, что сейчас капсула выдержит её мерцание? Можешь дать гарантии, что она не забросит нас в сердце звезды? Не вывернет Авалон и нас заодно наизнанку? 

Аргетлам повёл непривычно лёгким плечом, неспешно рассмотрел штыри протеза и, наконец, посмотрел на Кехта.

— И что, по-твоему, я должен был сделать?

— Не загонять Фиа до припадков, например!

Капитан поджал губы и издал глубокомысленный звук. Затем неспешно, всё ещё орудуя единственной рукой снял и вернул свой скафандр на место, и под внимательными взглядами сержанта и пилота достал контейнер со вторым протезом.

— Я правильно понимаю, — начал он, — что не должен был брать заказы?

— Брать, но меньше! Не все подряд! Ты постоянно твердишь о правилах, уставах, безопасности, но почему-то когда дело касается твоих решений ты про это забываешь! Или отдых филиды после каждого прыжка это блажь?

— Это необходимость, которую мы себе не можем позволить. Как ты себе это представляешь? — поинтересовался Аргетлам, стягивая комбинезон. — “Мы поработали, а теперь отдыхаем месяц-другой”?

— Придумал бы что-нибудь. Кто тут капитан?

— Я капитан. Потому мы делали так, как было лучше для команды.

Замолчав, Аргетлам повернулся и подождал, пока не стихнет волна молчаливого негодования Кехта: доктор знал, что спорить тут бессмысленно, потому лишь гневно поджимал губы и щурил глаза.

— Пока мы были никем, работы было меньше, — пояснил Аргетлам глядя на Диана. — Меньше доверия, меньше оплаты. А потом… Заметили, запомнили, и запомнили не только наниматели. Так что теперь для нас остановка это смерть.