«А мне зашло»: почему некоторым читательницам достаточно суррогата отношений в ромфантах

В прошлой статье, моя булочка, я писала о том, как обидно получить вместо живой истории любви её пластиковую имитацию. И в комментариях к таким романам обязательно нашлись бы те, кто сказал бы: «А мне зашло. И чего вы все возмущаетесь?»

И это, знаешь ли, очень интересный феномен. Потому что суррогат – он ведь не всем кажется суррогатом. Для кого-то это и есть «та самая вкусная клубника». Давай разберёмся, почему так происходит. Без снобизма, без осуждения. Просто попробуем понять.

Представь женщину, которая весь день разгребала рабочие завалы, выслушивала претензии клиентов, готовила ужин, проверяла уроки у ребёнка, отвечала на сообщения в рабочем чате в десять вечера. Она ложится в кровать, открывает книгу – и знаешь, чего ей точно не хочется? Ей не хочется сложной психологической проработки. Ей не хочется, чтобы герои долго и мучительно узнавали друг друга. Ей не хочется «химии, которая строится на невысказанных словах». Ей хочется, чтобы на третьей главе пришёл высокий мужчина в чёрном, назвал её «маленькой дурочкой», а на пятой спас от дракона.

Суррогат в этом случае – не подделка. Это фастфуд для уставшей души. Быстро, калорийно, знакомый вкус. И да, после такого обеда не будет легкости в теле, но зато не надо думать.

Современный читатель зачастую читает не книги, а наборы триггеров. «Он прижал её к стене». «Она случайно увидела его шрамы». «Она заболела, он сидел у её кровати». Каждый такой троп – это маленькая дофаминовая вспышка. Мозг узнаёт паттерн, предвкушает развязку, получает удовольствие. И неважно, что между этими сценами герои ведут себя как картонные фигуры. Важно, что кнопки нажаты в правильном порядке. Суррогат отношений здесь работает идеально, потому что он предсказуем. А предсказуемость – это комфорт.

Давайте честно: многие ромфанты с суррогатными отношениями строятся на одной и той же схеме. Героиня – обычная, неприметная, «серая мышка», над которой все смеются. А главный герой (могущественный, опасный, желанный) и вдруг выбирает именно её.

Для читательницы, которая в реальной жизни чувствует себя невидимкой, это мощнейшая терапевтическая фантазия. Ей не важно, почему он её выбрал. Ей важно, что он её выбрал. Логика отношений отходит на второй план перед магическим вопросом: «А вдруг и со мной так может быть?»

И в этой точке суррогат становится не просто достаточным, он становится необходимым. Потому что настоящая, проработанная любовь с её нюансами, компромиссами и работой над собой сложнее. А сказка про Золушку работает безотказно.

Есть и ещё одна причина – самая простая. Некоторые читательницы просто не знают, как может быть по-другому.

Если с подросткового возраста читать только книги, где любовь – это «он схватил её за запястье и прошипел: ты моя», то мозг воспримет это как норму. Как эталон. И когда такая читательница возьмёт в руки книгу, где герои разговаривают, где их чувства растут медленно, где есть сомнения и неловкость, она может искренне не понять, в чём соль. «Скучно. Ничего не происходит. Где страсть?»

Это не глупость. Это непривычка к другому вкусу. Как человек, который всю жизнь ел только чипсы, может искренне не понять, зачем ему дали свежий огурец.

И последнее, о чём важно сказать. Суррогатные отношения в книгах часто токсичны: герой контролирует, ревнует, нарушает границы, а подаётся это как «настоящая страсть». Знаете, почему это привлекает? Потому что в книге токсичность безопасна. Ты можешь закрыть книгу в любой момент. Ты контролируешь процесс. И в этом контролируемом пространстве можно пережить эмоции, которые в реальной жизни были бы разрушительны. Это как аттракцион «комната страха». Ты знаешь, что тебя не убьют. Поэтому можешь позволить себе бояться.

Так что же, суррогат – это нормально?

И да, и нет.

Нормально – если ты понимаешь, что ешь фастфуд, и тебя это устраивает. Если ты читаешь такие книги, чтобы отдохнуть, и не требуешь от них больше, чем они могут дать. Если это твой осознанный выбор, а не единственная доступная альтернатива.

Ненормально, если ты искренне веришь, что «он прижал к стене и сказал "ты моя"» – это и есть любовь. Если ты переносишь эти шаблоны в реальную жизнь и ждёшь, что настоящий мужчина будет вести себя как картонный принц из ромфанта. Если ты перестала отличать пластиковую клубнику от настоящей, потому что давно не пробовала вторую.

Каждая читательница имеет право на свой вкус. Но мне бы хотелось, чтобы ты, моя булочка, хотя бы раз попробовала настоящую. Ту, что с семечками, кислинкой, неидеальной формой. Ту, после которой остаётся послевкусие, а не просто ощущение сытости.