Воскресный абзац

По следам знакомого всем воскресного флешмоба абзацев из пишущихся книг. А возьму я этот отрывок из новой главы романа "Градусы невозврата" (третья книга из серии "Опережая время") - она называется "Вечер утра мудренее". Штурм дома Алтуфьева закончен - все террористы живы. Сушко ведёт допрос гляваря и Истребителя Сатрапов:

Внезапная тишина долго не длилась, помещение сразу заполнилось сыскными и жандармами. Толстяка  достали из-под двери и положили на кровать, на соседнюю поместили студента, только-только начавшего приходить в себя.  Сушко рванулся к субъекту в серой суконной куртке и, взявшись за её ворот, хорошенько встряхнул боевика, а потом, прислонив к стене, спросил: 

 - Это ты – Конев?

Ухмыляясь во весь гнилозубый рот, убийца нагло заявил:

 - Ну, я… А ты чего, легавый, меня кадришь что ли? Так я не баба, потому отвали срочно.

  Почти без замаха тяжёлый кулак Сушко впечатался в физиономию Конева. Хрустнул носовой хрящ, и нос убийцы съехал набок. Струёй брызнула кровь, заливая подбородок, шею и грудь террориста. Глаза Конева расширились и замерли в одной точке. 

 - Это тебе за Семёна Малахова, падаль, - бросил Сушко в залитое кровью лицо.

 - А это -  за всех, убитых тобой полицейских, - удар в солнечное сплетение согнул Конева пополам, и он, задыхаясь, пуская носом кровавые пузыри, осел на пол. 

  Теперь Сушко шагнул к главарю и, наклонившись над ним, спросил:

 - Кто такой Офицер? Как выглядит, где живёт, где бывает и как ты с ним связываешься?

 - А почему я должен тебе отвечать, легаш? Ты кто, следователь, судья или прокурор? – косясь на тело Конева, грубо ответил вожак боевиков. 

   Лавр молча достал револьвер, и оглушительно грохнул выстрел. Пуля ткнулась в пол у ног главаря.

 - Следующая разнесёт твою башку, дурень, - прижав ещё горячий ствол к виску главаря, спокойным тоном заявил Сушко. – А следователю, судье и прокурору девять свидетелей заявят, что при задержании ты оказал активное вооружённое сопротивление, и потому был ликвидирован. Ну, я слушаю – говори.

  В наступившей тишине громким щелчком отозвался звук взводимого курка револьвера, а палец Лавра лёг на спусковой крючок. В этот момент во всём облике сыщика появилась страшная, неумолимая решительность, которая лучше всего убеждала в том, что обещание своё он непременно выполнит. И главарь, хриплым от пережитого потрясения голосом, заговорил:

 - Возраст около сорока лет. Рост выше среднего. Широкоплечий, но грузный. Вид и повадки благородные. Волосы чёрные, усы, борода. Носит зелёные очки. Голосок тонкий… Походка хромая. Называет себя Михаилом Петровичем. Но всё это наносное, не такой он на самом деле, умело шифруется его благородие. Ребята проследили за ним. Живёт на Гороховой 5 в доме Орловых-Давыдовых, только там его никто не знает. Встречались в трактире при доме купца Малаева, что у Сенной площади, но второй раз он там не засветился. Когда у него появляется товар, он оставляет мне записку в этом же трактире у полового Алексашки Кочубея. Так мы получили заказ на двух полицейских. Тёмный и очень опасный тип этот Офицер, от него холодом могилы за версту несёт. Всё, больше ничего не знаю, хоть стреляйте.

 Обернувшись, в глазах и выражении лиц окружающих, сыщик уловил немое согласие и одобрение его поступков.