Фанфики по своей же книге. Это канон или фанон?
Автор: Кристина СогринаНаверное, у многих писателей есть отдельный файл с зарисовками к собственным произведениям. У меня такой впервые появился совсем недавно, когда начала писать "Славного Гамельтона". Иногда вдохновение приходило на будущие сцены, поэтому в файлике я их и записывала. От некоторых пришлось отказаться по разным причинам. Но многие зарисовки вышли настолько подходящими, что они попали в основной сюжет. Эти "зарисовки" считаются фаноном, пока не попадут в основной сюжет, или спрятанным каноном?
Одной из таких "записей на полях" стала сцена разговора между рыцарем и колдуньей. Капля контекста: Хэндрик ненавидит Иной мир (магический), поскольку местные твари всё время пытались его сожрать. Рыцарь ещё и не терпит магию из-за рыцарского кодекса (она в нём осуждается), но при этом имеет талант к ней. Он слишком близок с магией, чтобы стать настоящим рыцарем. И слишком близок с рыцарством, чтобы остаться в Ином мире. Он вечно посередине, потому и чужой. Колдунья же является владычицей Иного Мира. Госпожа Ифемма любит свой народ и мир. И ненавидит людей, что влезают в порядок её "вселенной". Хэндрик и его друг Гамельтон как раз и влезли в привычные устои. По сюжету Гамельтон теряется в Ином мире, и Хэндрик мирится со своей ненавистью к магии ради поисков друга. Хэндрик идёт за помощью к колдунье. В данной зарисовке госпожа телепортировала рыцаря к себе:
— Никуда не нужно, рыцарь Хэндрик, — юноша оказался у ног госпожи Ифеммы. Колдунья вертела в руках раннее полученное письмо. Хэндрик за мгновенье поднялся на ноги, встав в оборону. Рука легла на рукоятку. — Я же согласилась помочь! Что за грубости? — Колдунья закатила глаза. Белые кончики волос делали черты лица острее и жёстче, оттого интереснее и притягательнее.
— Прошу прощения.
— Странные у вас обычаи. Не об этом, воиншка, будем глаголать. Скажи-ка, что с твоим Гамельтоном случилось?
— Вы отправили нас в Иной мир.
— С кем не бывает. Тебе же не впервой, — издевательская ухмылка украшалась чёрной помадой. Диадема с капельками мягко бряцнула. (P/S Хэндрик был дважды в Ином мире: первый раз был один, где и заполучил ненависть к этому миру,а второй уже с Гамельтоном)
— Желаете про первое моё путешествие послушать?
— Ох, нет-нет. Там столько неприятностей и грусти было, не так ли?
— Мой приятель Гамельтон попал в беду.
— Да, конечно, в какую?
— Его утащило существо в тёмном плаще. За секунду Гамельтон исчез.
— Какая печаль!
— Для чего вы себя показываете столь некрасиво?
— А ты, рыцарь, что творишь в моём мире?!
— Вы сами нас сюда и отправили! Была бы воля, я бы в этом месте тварей и не появлялся столько, сколько нога моя не ступала на столь порочные земли!
— Ах, мы тут все твари?
— …, — Хэндрик зажался. Сила в голосе пропала. — Большинство
Так выглядела первая версия их недружелюбного разговора. Честно, я понимаю обе стороны. И их ненависть взаимную тоже. Однако! Раз Хэндрик так не терпит Иной мир, то почему в конце он сжимается и говорит, что не все твари - твари?
В ходе сюжета он знакомится с одной значимой фигурой. А с какой именно можете прочитать в самой книге "Славный Гамельтон"