Сильные пируют на гниющих останках кротких. Герои и мученики сражаются за право сдохнуть
Автор: Михаил АквиляновРазряженная почти в ноль колонка хрипела, жевала слова и периодически замолкала. Всё равно песня была откровенно дрянной, традрок-группа «Зов Крови» отыскала свой рецепт успеха в кругах «Чистки» и никогда от него не отходила. Все тексты внушали гордость за то, что ты родился без генных модификаций и не воткнул себе железки, не важно, денег зажал или, что было чаще, с ними небезопасно выходить из дома в районах, контролируемых институтом «Чистоты» и зависимыми от него бандами. Далее тексты однотипных песен открывали нехитрую истину: мир станет значительно лучше, если завалить тех, кто оказался «испорчен», желательно кроваво. Как правило, это припев.
У Ника шумело в ушах, но походка ещё оставалась твёрдой. Он подошёл к дешёвой умирающей аудиосистеме и с силой, которую позволяла нарушенная алкоголем координация движений, пнул ее. Целился в борт, но устройство лишь упало и, наконец, заткнулось. Он поднял руку вверх, прервал вялые возмущённые возгласы, в основном исходившие от владельца колонки.
— Всё равно сломалась, — заявил он и, придав голосу максимум доступной для него бодрости, продолжил: — Я хотел кое-что вам сказать. — Он обвёл взглядом собравшуюся на крыше недостройки компанию: около двадцати человек, надолго задержал взгляд на своей подвыпившей и оттого раскрепощённой подружке Шейн. Поняв, что пауза несколько затянулась и он скоро лишится внимания аудитории, продолжил:
— Пусть это будет тост, — усмехнулся Ник.
Он был профессиональным агитатором и самым старшим в неформальной иерархии среди собравшихся, хотя и относился к Чистке весьма формально — ему разрешали работать на их территориях, и он дружил с центурионами. — Налейте мне!
Терек, рядовой из сотни Лейна, поспешно передал свой пластиковый стаканчик и пошёл добывать себе новый. Ник благодарно кивнул, отметив, что этот придурок уселся на освобождённое Ником место, в ногах у Шейн, решив, что сгонит его позже, продолжил:
— Знаете, что это за место, где мы зависаем? — Ответ ему, явно, был не нужен. — Это чудовище из бетона и металла проектировали как муниципальную больницу. В очередной раз они делали вид, что им не плевать. Выделенные деньги ушли на шлюх, тачки и дорогие хаты с видом на долбанные пирамиды. Неделю назад у Корни от лейкемии умер брат, моя мать умерла от рака лёгких в год, когда эта больница должна была быть запущена. Они их убили! Как и тысячи других, десятки тысяч, сотни. — толпа сидела притихнув, они слушали его.
Подобное всегда пьянило Ника больше всего: — Три года назад тут окопались «Монстры», сделали из больницы лагерь для пленных. Двух моих друзей пытали до смерти здесь. Им повезло. Мою подругу насиловали пока она не перестала дышать, и, как сказал один из немногих выживших, даже после. В ходе Реконкисты мы вернули контроль, смыли кровь с пола и стен, не очень тщательно, сегодня я видел её даже на потолке. — он замолчал на несколько долгих секунд, вглядываясь в пустоту:
— Мы не сделали выводы! Мы принесли пластиковые цветы в память. Наш мир — долбаный ад! Что должно было нести жизнь — стало могильником. Мы пьём и танцуем на осколках былых стремлений, в угаре последней тёплой ночи октября. Мы можем лишь забыть! Так мы выражаем свою покорность, так мы предаём павших. Мы ненавидим лишь тех, кого нам разрешают. Тот, кто столкнул нас с монстрами и заставил убивать друг друга, кто каждый день обрекает на существование, бесконечно напоминающее вымирание, весь нижний город, — его голос гремел, разносился далеко, но даже эхо не думало ему вторить:
— Они в безопасности! Они сыты, здоровы, их дети живы и полны перспектив, украденных у нас. Наши жертвы для них не значат ничего! Они пересчитывают нашу кровь в прибыль, возводят на её фундаменте свои замки и башни, ей заправляют свои танки и лимузины, в неё наряжают своих любовниц. Нам оставляют кэшбэк в виде боли, сломанных судеб и пластиковых цветов под окрашенным кровью наших мучеников потолком. Я помню имена жаждущих отмщения. Я не верю в их милость. Я заставлю их заплатить. Их страшный сон скоро станет явью.
Ник поднял свой стаканчик высоко и закончил: — За то, чтобы каждый получил то, что заслужил! Он выпил до дна, за ним молча последовали все.
Ник подхватил Шейн за руку и увёл к краю крыши...