«Товарищ машинист»

В конце третьего курса выяснилось, что моя жена ждёт ребёнка. Работать в качестве переводчика арабского языка я начал лишь спустя год, а тогда старшая сестра жены через своих знакомых в одном тресте устроила меня разнорабочим на лесопильню, где-то на окраине Москвы. Скоро я понял, что для такой тяжёлой работы слишком субтилен, и уволился. Моя мама, сотрудница секретариата одной очень крупной организации, обратилась с соответствующей просьбой к знакомой начальнице кадров подведомственного института, который занимался научной организацией труда. Тут помогло то, что у нас дома всегда была пишущая машинка. Мама печатала не только на своей основной работе, но и после. Глядя на неё, я научился это делать ещё в младших классах. Как-то соседка по квартире, хорошая женщина, принесла мне том сочинений Маркса, где были подчёркнуты отдельные предложения. Она попросила меня напечатать их, чтобы у неё был готовый конспект для семинара, и я с удовольствием это сделал.

В институте, куда я устроился на временную работу, мне пришлось печатать теперь уже на электрической пишущей машинке длинные списки продукции пищевой промышленности с какими-то цифрами и комментариями. Самыми распространёнными из них были перечни хлебобулочных изделий, из которых мне на всю жизнь запомнилось одно экзотическое название — хлеб армянский «Матнакаш». Это я делал по распоряжению непосредственной начальницы. Но был ещё и прямой начальник — педантичный, въедливый мужчина (мои сотрудницы также говорили, что на общих собраниях он очень любит цитировать Ленина), который давал мне печатать официальные письма в разные организации и требовал, чтобы в них не было ни одного исправления. Ко мне он обращался так:

— Товарищ машинист, срочно напечатайте это письмо.

Начальница относилась ко мне хорошо и даже отпускала с работы раньше времени. Что касается других сотрудниц, они изображали из себя очень милых женщин, но постоянно интриговали против меня. Одна периодически заглядывала в мою работу, когда я выходил из комнаты, и отмечала место, на котором я остановился. Другая разыскала в списке телефонов всей организации мою маму и докладывала ей каждое моё слово, касавшееся жены и вообще нашей семейной жизни. Затем пришла молодая незамужняя сотрудница, которая только что отработала вожатой в ведомственном пионерлагере, и её коллеги долго обсуждали количество выпитого ею алкоголя и вожатых, с которыми она занималась любовью. При этом та, что звонила моей маме, замужняя женщина, когда в их комнату заходил сотрудник из другого отдела, кандидат наук, говорила:

— Что за умный мужик! С таким не грех и переспать.

Не успел я приступить к работе, как ко мне пришла молодая сотрудница из другой комнаты и попросила на время канцелярский корректор. Женщины тут же рассказали мне, что она постоянно любезничает с каким-то мужчиной в своей комнате и даже задерживается с ним после окончания рабочего дня. Её же они предупредили, что я женат и у меня двое детей. Конечно, они опередили реальные события почти на три года, но больше эта девушка ко мне не заходила.

Как-то вечером меня и нескольких наших сотрудников послали в центр Москвы в качестве членов добровольной народной дружины (ДНД). Нам выдали соответствующие повязки, провели инструктаж, указав места возможного присутствия асоциальных личностей, и мы стали патрулировать улицы, прилегавшие к гостинице «Метрополь» и Большому театру. Ничего криминального за время дежурства не произошло; единственное — мы испугали пьяного мужчину, который, увидев нас, остановился и замер на месте, как статуя, пропуская нас мимо себя.

Это было моим первым местом продолжительной работы, которое не получило отражения в трудовой книжке, но обогатило меня неоценимым жизненным опытом. По нему я мог представить, что меня ждёт впереди в других местах и как надо действовать в тех или иных ситуациях.

Вскоре выяснилось, что беременность моей жены протекает тяжело и она нуждается в присмотре. Ей выдали соответствующую справку, которую я вручил старосте курса (сейчас он доктор исторических наук, написавший множество книг; часть из них я приобрёл для своей библиотеки, не зная, кто это). С ним я подружился ещё во время вступительных экзаменов, хотя он на три года старше меня; был у него дома и даже на первом курсе пригласил к себе на день рождения вместе с четырьмя своими одногруппниками. Дело в том, что я должен был снова ехать на "картошку". Справка сыграла свою роль — благодаря ей я остался в Москве и проработал в этом институте ещё месяц, вплоть до начала занятий в октябре.