Кумшуц конкурса "Шепот между строк" - Часть 1

Лет …надцать тому я начал рецензировать и оценивать рассказы онлайн-конкурсов. Странное слово «кумшуц» - это транслит слова «review», если его написать английскими буквами на русской клавиатуре. Слово прижилось, и я довольно долго им пользовался в своих обзорах. Может быть, кто-то из сетевых авторов тех пор его (и меня как автора обзоров) еще помнит ))).

Меня пригласили на конкурс «Шепот между строк» как судью. Хочу сказать, что прочесть, проанализировать и оценить сто двадцать рассказов для любого арбитра литературного конкурса в течение одиннадцати дней – задача предельно трудная, но я попытался с ней справиться досрочно потому, что у меня появилось время для этого, и плюс я начал читать конкурсные рассказы по мере их поступления.

Я разбил все рассказы на три части, по сорок в каждой. 

Хочу сразу пояснить, что я не буду говорить обо всех рассказах, но напишу о своих впечатлениях только о тех вещах, которые меня каким-либо образом затронули, либо в хорошем, либо в противоположном ключе.

Поэтому буду говорить о рассказах в последовательности их выставления на сайте конкурса, и под теми же номерами. Если чей-то рассказ не попал в мой кумшуц – это не значит, что я его не прочитал или не оценил, просто я не отобрал его в обзор.

Итак…

5. Желтые ботинки (Д Мартов) – 8

Очень хороший рассказ. Прочитал с удовольствием, причём здесь отлично поймано именно то состояние детства, когда страшная дворовая легенда вроде бы очевидная чушь… но спуститься одному в тёмный подвал всё равно совершенно не хочется. И язык рассказа это ощущение держит очень хорошо: девяностые здесь не декорация, а естественная среда: «абибасы», дворовая иерархия, прописка, попытки любой ценой не показать, что тебе страшно.

Импонирует использование автором второго лица. Обычно этот приём быстро начинает раздражать, а здесь, наоборот, затягивает внутрь истории: ты не наблюдаешь за пацаном со стороны, а буквально идёшь вместе с ним по этому чёртову коридору и прекрасно понимаешь, почему он не может просто развернуться и уйти. Сцена в подвале вообще сделана отлично: автор не торопится выпускать Оборотня, и поэтому момент с жёлтыми ботинками наконец даёт именно тот эффект, к которому всё долго подводилось.

Финал понравился – особенно «Надевай. Теперь твоя очередь»… Это тут же объясняет и жёлтые ботинки, и исчезнувших мальчишек, и саму природу дворовой легенды, причём без отдельной авторской лекции о том, как всё устроено.

Придраться могу разве что к длинному перечислению версий происхождения Оборотня; там я бы немного подсократил. Но это уже действительно из серии «надо же к чему-нибудь придраться». А еще мне сдается, что в хрущевках полы в подвалах были бетонные, исходя из воспоминаний моего детства и… желтых ботинок в нем.

8. За черной дверью (В. Семенов) – 5

Начну с того, что никто в здравом уме не будет выставлять драгоценные камни под охрану одной старушки-служительницы, тем более такие (очевидно) редкие, как «изумительной красоты рубин». 

Почему вдруг старушка рефреном кричит герою, что экспонаты «руками трогать нельзя»? Ведь как минимум он бы дотронулся только до стекла витража? А стекло же наверняка пуле-молото-камне… и пр. -непробиваемое, иначе можно выставлять такие ценности напоказ?

Ну словом, с самого начала пошли накладки.

Печалит то, что при неплохом стиле и таком же неплохом умении автора обращаться с атмосферой рассказа и вниманием читателя, идея рассказа, выстроенный сюжет и окончание предсказуемы практически со второго же «…экспонаты трогать руками нельзя!». Можно было бы найти какие-то более нестандартные пути решения героем квеста по выходу из кошмара. Но… что есть, то есть. «Посодють галупчика» (с).

Но вот я бы завершил это одним простым предложением – что-то вроде того, что герою внезапно стало жутко от того, что он сообразил: в тюрьме ему тоже не отделаться от «серой футболки»….

Стилевые огрехи (помимо рубина и короны в простецком музее) имеются и дальше, и мне непонятно, то ли это упущение автора, то ли это в самом деле стилевые промахи.

«Смотрительница молча убежала в основной зал, за «подмогой» в виде администрации, директора музея и прочего сброда.» Прочего сброда?!

«Я схватил пистолет за дуло и с силой потянул на себя» - это уже стало мемом, и давно. Дуло из-за угла, а у пистолета – ствол.

«В ушах зазвенело, пуля ушла в ковёр.» - Ну, во-первых, от близкого выстрела в ушах не звенит, они глохнут, и потом… пуля ушла в ковер? Она не обещала вернуться?

9. Мороз по коже (М. Архангельский) – 5

Сюжет в принципе не оригинален (чудовище, монстр трескает людей = тыщи вариаций явно уже были), но холодильник вместо гигантского цветка («Покорми меня! Покорми меня!» как в классике Голливуда Little Shop of Horrors) – это интересное решение. Начальное ерничество в ключе дешевого рассказа-юморка постепенно сменилось неплохим ужастиком, но опять же, клише применяются автором постоянно, и объяснения событий слишком угловаты и просты, а моментами вообще оставлены автором без объяснений. Например, кто выбросил пистолет «в угол за мусоркой»? Почему это вдруг юрист решил туда заглянуть? Почему «телепатический мороз» подействовал только на начальника службы безопасности, и на другой день на Илью, а тот же юрист чихать хотел на это? И попытка привязать сюда влияние монстра «через электронные устройства» выглядит слишком притянутой за уши – как же тогда охранники с их телевизором? Также, почему ничто не влияло на юриста?

Переход в рассказе юриста от его возвращения домой к истории семьи Нонны Игоревны и их холодильника странен. Тем более странно то, что он не мог за одну ночь узнать все эти подробности… Ну, мог бы сказать хотя бы, что позвонил Нонне и выяснил у нее детали ее семьи и т.д. Но нет.

В общем, написано бодро, местами с хохмочкой, иногда с претензией на ужастик, но помарки в деталях удручают.

10. Крыса (М. Стил) – 1 

Слишком неумело и дилетантски написано. Совершенно непонятно, кто в итоге откусил голову и, гм…, хозяйство у несчастного героя. Вернее, понятно – но автор к этому читателя никак не подводит и не поясняет, хотя в начале прямолинейно намекнул, что героиня не спит ночами, но выглядит тем не менее прекрасно. Маловато этого одного.

Качество слога оставляет желать… и довольно много. Откровенно слабая вещь.

Ляпы вызывают почти истерику, да простит меня автор:

«На лестнице он практически навернулся на раздробленную кем-то ступеньку»

«Кровь прилила в его поледеневшие уши. Отмычка неукоснительно промахивалась, заставляя зубы парня стучать»

«Скрипучая дверца разрезала воздух, так что по коридору пробежало эхо»

«Весь дикий крик упал булыжником в его пятки»

«…школа была обмотана желтыми лентами, как клубок заигравшейся кошки»

«Ширинка у джинсов была расстегнута, и там зияла пропасть»

Желаю автору трудолюбия и развития мастерства.

11. Черноглазые дети (П. Матвеева) – 6

Начал с анонса и сразу понял, что это не шедевр – неряшливо, с ошибками написано и не исправлено.

Пробелы в конструкции и деталях явные, причем с самого начала.

«Тех, кто поддавался жалости и отпирал засов, больше никто не видел» - хорошо, но откуда тогда у поселян была уверенность, что пропавшие исчезали именно из-за химер, или как их назвать? То есть кто тогда знал, что химеры сожрали несчастного домовладельца, «открывшего засов»? (кстати, довольно неуклюжая формулировка…)

Прочитал вот этот перл… и расхотелось читать дальше:

«Собаки запертые в глубоких будках лишь скулили, забившись под солому, а хозяева сидели сжимая в руках топоры и тяжелые кочерги»

Но я все же собрался и прочёл до конца – и к моему удивлению, это довольно неплохой ужастик, несмотря на ляпы.

12. Выпускной (А. Буква) – 6

Рассказ читается легко и довольно быстро затягивает. Особенно понравилась сцена с пустой деревней и старушкой с фасеточными глазами… вот здесь получилось действительно жутко, без лишней суеты и нагнетания. И да, фасеточные глаза уже стали клише, но в этом рассказе мне понравилась интерпретация.

Где-то после первой трети история развивается уже более ожидаемо: после появления жителей с насекомыми и огромного роя становится примерно понятно, к чему всё идёт, поэтому финальные фасеточные глаза Марины не столько удивляют, сколько ожидаемо замыкают сюжет.

Язык местами простоват и кое-где автор чуть подробнее, чем нужно, объясняет страх героини, но в целом это рассказу особенно не мешает. Атмосфера неприятного, почти телесного ужаса перед насекомыми передана хорошо, несколько сцен легко остаются в памяти, а финал вполне достойно завершает историю. Хороший, крепкий конкурсный хоррор.

15. Только один (Е. Кароль) – 9

Это хорошо написано. Пусть даже и калька всех давно набивших оскомину «Игр» - голода, спрута, и пр и др – но написано хорошим литературным языком, с четкой расстановкой поворотных событий, их умелым описанием и (хоть и предсказуемым) но красивым финалом. Превращения героев описаны образно. На хоррор в чистом виде не тянет, но как хороший мрачный квест с элементами хоррора, хорошо продуманный и поданный – абсолютно.

18. Ты сегодня надолго? (Д. Пожидаев) – 9

Это сильный текст: хороший литературный язык, грамотно выстроенный сюжет и почти полное отсутствие привычной хоррор-атрибутики. Здесь пугает другое – постепенное разрушение границы между сном и реальностью и возможность существования другого Андрея, для которого жизнь героя в параллельном мире тоже может быть всего лишь чужим сном.

Сны, двойники и параллельные реальности, конечно, не новы, но здесь прекрасно придумана симметрия двух жизней. Пока Андрей пытается понять, почему его тело продолжает существовать в Рудинске, другой Андрей уже ищет дорогу к Лене. Особенно хороши гостиничные записи: «Он там живёт. Он спит с ней. Он ест за нашим столом. А я здесь спрашиваю дорогу». Именно здесь версия «настоящий Андрей плюс странный сон» окончательно рассыпается.

Финал отличный. Автор не начинает ничего объяснять, а лишь понемногу возвращает Рудинск в реальность: записка «Ты скоро? Мы ждём», снег на одежде Риты посреди тёплого сентября и, наконец, «Ты сегодня надолго?». Последняя фраза идеально замыкает рассказ и одновременно переворачивает его начало.

Главное достоинство здесь в том, что автор почти не пытается меня пугать. Рудинск долго остаётся уютным и даже желанным местом, поэтому вопрос о том, какой из двух миров настоящий и кто из двух Андреев на самом деле спит, постепенно становится гораздо страшнее любого монстра.

19. Пригляд (Ли Динхай) – 9

Ррассказ мне понравился, и не могу точно выразиться чем именно… слишком много разноплановых эмоций. Понравился не столько самим финальным поворотом, сколько тем, что после него приходится мысленно перечитать почти всю историю заново. Пока смотришь на происходящее глазами Малюты, подозреваешь хозяина ровно в том же, в чём подозревает его она. А потом выясняется, что настоящий ужас был не в доме Митьки, а в прошлом самой Малюты: человек, который, возможно, впервые отнёсся к ней по-доброму, погиб именно потому, что она уже просто не умела поверить в доброту без подвоха.

Очень удачен и сказочный, чуть архаичный язык. Здесь он не выглядит искусственно приклеенным «под старину», а хорошо совпадает и с Малютиным восприятием мира, и с общей жестокостью этой почти народной сказки. Иногда стилизации, пожалуй, чуть многовато, но в целом я в неё быстро втянулся.

И финал поэтому получился по-настоящему тяжёлым. Никакой нечисти, проклятия или чудовища не понадобилось: Малюта сама убила единственного человека, с которым у неё, возможно, впервые могла получиться нормальная жизнь. А её совершенно детские мечты о платьицах, охоте, курочках и «пацанёнке» рядом с уже мёртвым Митькой делают последние строки особенно горькими. Хороший, очень печальный рассказ — и хоррор здесь возникает именно там, где его сначала совсем не ждёшь. Это настоящий хоррор, причем с подвывертом. Не знаю, чего больше остается после прочтения… Вышло очень неприятно, печально и страшно. В точку.

21. Омут (А. Север) – 6

Написано хорошим, литературным языком – автор владеет слогом и словом. История, в целом, незатейливая и довольно по-голливудски стандартная; в последние годы несколько фильмов было снято на подобные сюжеты (с вариациями). Позабавил трюк из «Аленького цветочка» с переводом часов. Ну и «Солярис» тоже как-то всплыл. В общем, слишком много всякого знакомого, а нового практически нет. Трио хиппи в начале не пришилось (для меня) с их полунамеками (очевидными) на то, что ТАМ ЧТО-ТО в озере, и с теплой водой меж двумя валунами… и финальная закольцовка на красную ленту напрашивалась в итоге. 

Разочаровала нарочитая недоговариваемость. Ладно если бы это было только в угоду жанру, но прорехи в логике и в сюжетной последовательности здорово снижают общее впечатление от рассказа (или начала повести? Или середины повести?). Лихость героя, сразу окунувшегося с головой в интим с незнакомкой, без попыток выяснить, кто она, откуда и что делает у него в доме; близость душ сразу же после первого соития (да-да, так бывает, скажете вы, но все же можно было бы попытаться узнать хотя бы что-то о ней), покорность року («через девять дней я уеду – и хрен с тем, что она мне безумно нравится и мы с ней, похоже, душа в душу … Но мне нужно уезжать, а она тут останется, и даже не сделаю попытки как-то продлить это с ней, ну, может, увезти с собой или хотя бы телефончик взять…») – ну, в общем, автор усиленно толкает читателя на «роковость» и предрешённость, но это выглядит, как я уже сказал, нарочито и попросту как в угоду жанру.

Кстати, о жанре. 

Ужаса тут нет, понятно.

Не знаю, как определить жанр вещи. Честно. Есть неплохо написанные постельные сцены, связанные шатанием героя из яви в сон и обратно, и даже попытки связать как-то это шатание с действительностью (или наоборот, придать сюжету многозначительность намеками на то, что Лия – утопленница, которая просто решила поразвлечься с мужчиной-приезжим) – пропавшие часы, послушное бритье героя (которое, кстати, могло показать читателю, что он дорожит Лией… но нет, свалил все же!)… так вот, эти попытки для меня остались попытками, непонятно для какой дели введенными.

Если убрать постель, то в итоге останется странноватый, знакомый по многим деталям коктейль из популярных фильмов и романов, написанный хорошим языком, у которого тем не менее явно не хватает цельности в донесении того, что было задумано автором, до читателя. Вот честно, такое впечатление, что автор слишком полагается на мою проницательность, и моментами чересчур. 

22. Иди и убей (Д. Злой) – 6

Хоррор здесь строится не столько на самой погоне, сколько на последовательной смене угроз. Сначала Лорессу преследует нечто из крипты, затем она попадает в «безопасную» деревню, где обнаруживает аккуратно организованную бойню, а после этого сталкивается с Алексом, который выглядит как спаситель, но оказывается куда страшнее преследующей твари. Такая структура хорошо работает именно в жанре ужасов: читателю несколько раз предлагают новую точку опоры и тут же ее отнимают. 

Особенно хорошо соответствует жанру эпизод в деревне. Тела сложены штабелем, головы рассортированы, глаза уложены пирамидкой. Это уже не просто насилие, а ритуализированный ужас, который сразу говорит, что здесь действует не зверь и не обычный убийца, а нечто с собственной логикой.

Алекс тоже работает как хоррор-персонаж именно за счет несоответствия формы и содержания. Он красив, вежлив, пахнет земляникой, улыбается и разговаривает почти непринужденно, одновременно используя кровь, головы и глаза как материал для магии. Контраст между его обаянием и происходящим гораздо страшнее, чем если бы он сразу выглядел чудовищем.

Что (для меня) снижает оценку: рассказ временами уходит в dark fantasy/grimdark adventure. Мана, декокты, крипта, архимаг, боевые заклинания, кадавр… все это дает сильную фэнтезийную рамку. 

23. Клац (С. Третьяков) – 6

Это скорее жутко и неприятно, чем по-настоящему страшно. Хорошо работает «клац-клац-клац» как звуковой мотив. Самые сильные места – не смерти, а ожидание звука и ощущение, что вещь знает больше людей. К середине, правда, механизм становится предсказуемым.

Не самый оригинальный по конструкции, но пригодный для конкурса ужастик: легко читается, имеет отчетливый образ, хорошую устную интонацию и резонный (ожидаемый где-то после первой трети рассказа) финал. Я бы назвал его удачной деревенской байкой, а не сложным литературным хоррором.

Проклятый предмет, который переходит от владельца к владельцу и приносит смерть… схема слегка избитая. Но золотая вставная челюсть как носитель проклятия = образ действительно запоминающийся и немного абсурдный, что работает в плюс.

Внутри есть, однако, одна интересная неясность: сначала челюсть очевидно воспринимается как настоящее золото, а позже в ломбарде Круглову говорят: «Это не золото. Это кость. Только блестит». Если это сознательная деталь проклятия, то ее стоило чуть яснее обрисовать. Сейчас она выглядит почти как несогласованность.

Язык нуждается в чистке. Есть прямые ошибки и шероховатости: «не смотря на это», «пластмас», лишние запятые, местами слишком объяснительные предложения. Некоторые образы стандартны: «голос глухой, будто из колодца», «лицо белое, как бумага». И первая сцена перегружена описанием по сравнению с довольно простой дальнейшей прозой.

24. Важ Пон (В. Мисюрев) – 8

Название оригинальное. Заставило прочесть рассказ. И потом полез в Гугл. Так вот, автор, Важ = действительно на коми «Старый», но вот мост будет «Пос», а не «Пон» (собака)  )))) Ну ладно.

В рассказе есть хороший хоррор-каркас: человек случайно находит древнюю систему защиты, сначала воспринимает её как источник покоя, затем понимает, что сами «стражи» изнашиваются и требуют замены, а в финале добровольно становится частью преграды. Это красивое сюжетное решение, хотя и не новое.

Рассказ = уверенный фольклорный supernatural horror. Сначала мост почти притягателен, затем обнаруживаются разрушенные истуканы, человеческие глаза деревянной девушки, исчезновение Зои, странные существа вокруг реки и постепенное превращение самого Ильи в нового стража. Ужас здесь не столько в нападении чудовища, сколько в медленном втягивании человека в древний механизм, который существовал задолго до него.

Автор манкирует деталями. Нельзя же так ((((

1. Какие анализы могут показать, что человек «высыхает изнутри»? Сама формулировка странная, ну и как это можно сделать, я (как человек, приближенный к медицине) не представляю. 

2. «Свет в коридоре был выключен, а из‑под крана на кухне бежала вода.» Во-первых, почему «из-под», а во-вторых, почему он не закрыл кран – нормальная человеческая реакция же, кмк?

3. «Затянувшаяся командировка в Чердыни по расширению охвата маркетплейсов вылилась в череду заученных маршрутов и однообразных встреч.» - Чердынь тут ну прям как СПб или Москва – просто кладезь для маркетинга…

Но мне понравилось. В первую очередь оригинальным вариантом изложения знакомой конструкции.

26. Домовой (Джейк Норман) – 6

Самое главное моё «фэ» при чтении рассказа – это совершенно нереальная ситуация с написанием (Письма? Признания? Сообщения? Не знаю даже, как такое называется теперь в 21м веке…) героя и тем, что даже не он сам, но его жена привезла это в полицию. 

Ситуация абсолютно надуманная.

Во-первых, простой звонок приведет к тому, что на место преступления (а это было преступление…) выедет полиция, first responders, или коронёр, следователь и пр и др. – совершенно нет никакой необходимости писать от руки заявление о происшедшем и лично везти это в полицию… Ну, пошлите еще конного «нарочного» (!). Всё остальное – просто неприменимо к нынешним подобным ситуациям в США. И даже если предположить, что такое произошло (то есть ГГ накарябал цедулию) – ну ладно, он не в состоянии вести авто, но просто сесть рядом с женой и поехать/сдаваться в участок он же мог бы?

И пояснение, что ВРАЧИ решили закрыть дело, но ПОЛИЦИЯ считает иначе… это уж ни в какие ворота не лезет, простите. Решают не врачи, и даже не полиция, но District Attorney (DA), окружной прокурор. 

Вот с этого момента я испытал разочарование, и даже открытый финал меня не умаслил. В целом автор написал толковый фанфик по мотивам невероятного количества штатовских детективов, причем в самых кондовых их деталях… но концовку безбожно провалил.

«Я развернулся, оглядел комнату, нарушая тишину шарканьем ботинок, и медленно огляделся» - каким образом нарушение тишины, то есть слуховое ощущение, может быть связано с оглядыванием комнаты, то есть со зрением, причем дважды?

«Они с Руби хотят сводить нас в бар, где наливают отличное пиво и где можно потанцевать» - если герои = не рэднеки где-то в Оклахоме, то вечером на пиво с танцами в штатах уже давно не ходят ))))

«Меня не прельщала перспектива обсыпаться пылью с ног до головы и идти на двойное свидание в безобразном виде» - а просто принять душ перед свиданием??

«Милли принесла мне бумагу и ручку, и я настрочил заявление в полицию на Хантера.

- Нужно немедленно его отнести, - не унималась Милли» - это тот самый конкретный момент, который испортил всё для меня.

31. Не промочи туфельки, папарацци! (В. Либит) – 10

Это реальный ужастик, с индивидуальными, объемными героями, всё слаженно «выстреливает» в ходе рассказа (хотя сама идея мне лично показалась диковатой сперва – контакт с землей приводит к смертям), с отличной идеей и ее раскручиванием, с (хоть и ожидаемым, но…) сильным финалом. 

Понравилось прежде всего то, как устроен сам ужас. Автор не выставляет его напоказ и долго вообще не даёт ему отдельного имени. Всё начинается с совершенно земных вещей: смерть Игоря, Катино горе, Макс с его расследованием, семейные истории, поездки, архивы, старые фотографии. И исподволь, постепенно выясняется, что земля под ногами значит куда больше, чем принято о ней думать.

Вот эта мысль (о месте, которое впитывает человеческое насилие, смерть и боль и потом диким образом продолжает их воспроизводить) мне показалась очень сильной. Рассказ не тормозит на истории одного человека, а постепенно раздвигает рамки: за Игорем появляются другие погибшие, и дальше деревни, война, старые убийства, давно исчезнувшие люди... В какой-то момент становится понятно, что перед нами уже не история о привидениях, а нечто гораздо неприятнее: прошлое не проходит.

Нравится, что персонажи остаются живыми людьми, а не носителями функции «испугаться в нужном месте». Макс особенно хорош, и в расследовании, и в своих реакциях, и в том, как постепенно меняется его отношение к происходящему.

Рассказ длинный, но здесь объем меня почти не раздражал. Да, отдельные куски можно было бы «подсушить», но я всё время хотел понять, куда автор ведёт историю, а это для такого объёма уже серьёзный комплимент.

Финал с Иваном Платонычем очень точный. После всей истории о земле, памяти, убийствах и людях, которые десятилетиями продолжают ходить по одним и тем же кругам, его простое «люди не меняются» вдруг звучит почти как приговор.

P.S. Я не в курсе – название рассказа = это какой-то устоявшийся мем? Для меня оно совершенно не в тему, но может быть, я старомоден? )))

35. Клубок Ниссы (А. Жаворонков) 6 из 10

Рассказ хорошо выдерживает баланс между бытовым хоррором и чёрной комедией: страшная мокрая тварь в московской квартире постепенно сталкивается не столько с экзорцизмом, сколько с ипотекой, хозяйкой, ЖЭКом, полицией, психологами и коммерциализацией полтергейста. Особенно убедительно работает постепенное разрушение уверенности Маши в собственной нормальности: Ниссу видит только она, муж не верит, окружающие либо считают её сумасшедшей, либо пытаются на ситуации заработать. 

Образ Ниссы хорош: мокрая, тощая, паукообразная, с клубком, пахнущая тиной… отлично работает её связь с дождём и старым болотом под нынешними Хамовниками. Но текст явно длиннее, чем ему нужно: середина с попом, экстрасенсом, психологом, полицией и инстанциями забавна, однако один и тот же принцип повторяется слишком много раз. Сокращение процентов на 20–25 сделало бы рассказ заметно плотнее.

Сильная сторона — живые диалоги и устойчивый авторский юмор. Маша, Серж, хозяйка, сотрудницы ЖЭКа, консьержка говорят по-разному и довольно естественно. Финал с котом сначала даёт нормальную развязку, а потом делает хороший последний поворот: выясняется, что Надежда Кондратьевна не уничтожает Ниссу, но использует её как средство воздействия на особенно неприятных жильцов. Это и смешно, и достаточно зловеще, чтобы не закончить историю одной шуткой.

36. Дом фонарей (А. Тенебрис) – 7 

Вот это по-настоящему, классически, до тошноты и содрогания ума ужасно. Один из самых отвратительно страшных рассказов на конкурсе. Но я не могу поставить высокую оценку – я не живодёр )))

37. Nefas (И. Ланда) – 6 

История о прахе деда, попавшем в глаз, постепенно превращается в историю проклятого способа видеть то, что скрыто от остальных. Хорошо работает и моральная линия: Мишель сначала убеждает себя, что дед сам разрушил их отношения, затем сталкивается с существами, питающимися человеческими слабостями, а под конец обнаруживает, что сам становится частью той же системы. 

Самые удачные места рассказа – те, где сверхъестественное привязано к обычной городской жизни: детская рука из-под сумки, паразиты на людях, существо на спине плачущей девушки, тень деда за пустым столом. Это действительно жутко, потому что мир остаётся узнаваемым, а кошмар проступает поверх него. Финальная линия с Леей тоже сильная: Мишель уже не просто видит зло, оно начинает изъясняться его собственными мыслями и превращать привязанность в жадность и насилие. Финал с веткой ясеня в глазу жестокий, но логичный и хорошо замыкает мотив зрения. 

Недочет рассказа в том, что текст местами «переобъясняет» самого себя. После сильного образа автор почти каждый раз проговаривает, что именно герой чувствует и почему, из-за чего страх, напряжение теряет накал. 

Временами автор слишком старательно объясняет собственный замысел. «Лекция» о долге практически заранее формулирует моральный конфликт Мишеля, и то, что после сильных визуальных сцен герой ещё долго проговаривает, что именно он чувствует и что это означает, наносит ущерб эмоциональному восприятию и вере в реальные чувства героя. Еще один промах рассказа: эпизод у церкви начинает превращаться в каталог нечисти: один паразит, второй, третий, коротышки… и эффект постепенно слабеет от перенажима. В результате рассказ мог бы быть ощутимо короче без потери смысла.

Есть и более серьёзная проблема с финальной психологией героя. Переход от закрытого, раздражённого, но относительно нормального Мишеля к убийству Леи сделан слишком быстро. Да, текст объясняет это воздействием сущностей, но именно поэтому часть трагедии снимается: непонятно, где заканчивается его собственная тёмная сторона и начинается внешнее управление. Сцена с Леей сильная по воздействию, но местами ощущается как намеренное повышение ставки перед финалом. Само выкалывание глаза логично замыкает основной образ рассказа, хотя после всей линии с «особенным зрением» такой исход уже довольно легко предугадать.

40. Камень (Т. Белоглазов) 9 из 10

Очень сильный рассказ. Причём страшное здесь происходит почти без всякой привычной хоррор-атрибутики: человек просто начинает понемногу терять собственное тело, а вместе с ним работу, отношения, привычную жизнь и в конце концов даже возможность уйти из помещения, в котором оказался. И всё это происходит настолько буднично, что становится только страшнее.

Повествование от второго лица сначала кажется просто стилистическим приёмом, а потом начинаешь чувствовать его смысл: герой словно уже сам смотрит на себя со стороны, постепенно превращаясь из человека в предмет. Очень сильный момент, когда посетительница спрашивает: «А это у вас что? Инсталляция?» - и становится понятно, насколько далеко всё зашло. При этом герой по-прежнему слышит, помнит, любит, обижается… просто окружающий мир всё меньше воспринимает его как живого.

Финал отличный. Никаких объяснений, откуда взялось это состояние и что именно произошло. Кафе закрывается, люди расходятся, город продолжает меняться, а он остаётся. И неожиданное «Мне хорошо» здесь звучит гораздо страшнее любого крика: человек просто приспособился к собственному исчезновению.

Отдельно понравился язык, спокойный, очень точный, без попыток каждую сцену сделать «страшной». А бытовые мелочи, разговоры с мамой, Полиной, Гошей, отцом постепенно приобретают совсем другой вес. Последняя мысль о Косте: «Он бы слушал. Он для этого и звонил», вообще замечательная. Очень человеческий и очень печальный рассказ. Один из тех, которые после прочтения ещё некоторое время не отпускают.

(продолжение следует)