Гендер срач

Народ, всем привет.

В общем, тут такое дело. Написана какая-нибудь тема и начинают гнать женщины на мужиков, мужики на женщин. Вот например, один нехороший мужик не хочет брать мадам с чужими детьми. И начинается гониво. Именно по гендерному признаку.

На самом деле всё не так. Не виноваты ни мужчины, ни женщины. Тут всё индивидуальные качества человека. А в общем, и мужчины и женщины живут правильно. У женщин забота о семье и детях. Мужчина добывает по возможности. Но тут сейчас мы входим в такое положение, что на первое место часто выходит шкурный вопрос. А там кинуть ближнего или облохматить не западло. 

Есть такая сказка про лису и волка, где битый небитого везёт. Но это не то, что лиса женщина. А там образ - хитрость. Хитрые имеют тех, кто живёт проще и жертвует собой. Вот и всё. И тут не играет роль пол. Кто кого сгрёб, тот того и отъ...

В общем, если человек, он человек, а если нет, то не нужно это привязывать к полу. Женщины заботятся больше о семье и потомстве, а мужики делают то, что должны. И у меня сосед живёт с женщиной, у которой трое детей, а своих нет. И чтобы было понятно, вот вам кусочек из проды, что будет сегодня. Мож поймёте... Как говорил Воланд в Мастер и Маргарите: Москвичи хорошие люди, но их испортил квартирный вопрос.

Плац ферганского учебного полка гудел от строевого шага. Сотни сапог печатали шаг как один. Говорят, если много солдат идут в ногу строевым по мосту, его можно разрушить. Это красивое зрелище, которое далось нам часами изнурительной строевой.

Над рядами висел морозный пар от дыхания, сегодня на удивление было холодно. Мы в новеньких шинелях, которые надевали пока только на строевую. Да вот теперь ещё и на присягу. Остальное время по части перемещались в хэбэшке. Ну и бегом. Это попутные тренировки на выносливость…

Бушлаты нам выдали, в них мы бегали на полигон. Уже давно изучен автомат Калашникова. Сборка и разборка его на время отработаны до автоматизма. Хоть нас и гоняли на тактические занятия, но они пока носили поверхностный характер. Главным были всё же марш-броски на выносливость. Просто пока за нами не закрепляли оружия. 

И вот мы уже стоим на плацу. Для всех это торжественный день. Фуражки с голубыми околышами сидели ровно, автоматы на груди. Бляхи на ремнях блестят, как и сапоги.

Я стоял во втором ряду, плечо к плечу с Артуром, и косился по сторонам. Перед строем расположены столы, накрытые кумачом. За ними дальше стояли офицеры. Командир полка, гвардии полковник, с орденом Красной Звезды на кителе, рядом — замполит, ещё двое штабных. У столов стоят наши ротные командиры по одному. 

У Томилина три боевые награды. Медали за отвагу и боевые заслуги. На гражданке особо не осознаёшь, что это такое — медаль. Ну, получил медаль, воевал, да и всё. Где-то отличился. А что это за награда, начинаешь понимать только тут, в строю. Когда сам на своей шкуре испытал, что такое армия.  

Чуть подальше в стороне теснилась небольшая группа родителей — человек тридцать. Женщины в платках и пальто, мужчины в шапках и кепках. У многих в руках фотоаппараты. Большинство из ближних республик. 

Ко мне мать не приехала. Туда и обратно дорога займёт с днём присяги около одиннадцати дней. Так что неудивительно. Но я уже получил денежный перевод и посылку, которую мы быстренько съели с друзьями. Конечно, пришлось угостить и сержантов.

Ну, ничего… После присяги будут нас фотографировать в чужой парадке, да ещё и с аксельбантом. Ещё и берет. Вышлю, будет гордиться сыном.  

К кому приехали родители — везунчики. После присяги их отпустят до отбоя к ним. Для этого специально есть помещения. Там их будут родители кормить вкусняшками. Нам же дадут просто выходной. Будем заниматься своими делами и отдыхать.   

— Товарищи солдаты! — голос полковника разнёсся над плацем, не напрягаясь. — Сегодня вы принимаете присягу. Не просто слова — клятву перед строем, перед знаменем, перед теми, кто ждёт вас дома. Вы — десантники. Это ответственность, которую вы берёте на себя с этой минуты. Служите честно, защищая нашу Родину от врагов…

Он говорил коротко, без пафоса, и в тишине каждое слово падало тяжело.

— Блин… — прошипел Артур, почти не разжимая зубов. — Шинель начёсывал, а бляху забыл почистить…

Поскольку мы стояли во втором ряду, Артурчик решил её втихаря почистить. Если можно его обозначить коротко, то это будут слова — ходячее ЧП или просто человек-катастрофа. Проблемы к нему липли, как мухи на мёд. 

И сейчас он решил драить свою бляху, хотя она не была тусклой. Но ему этого было мало. Наверное, ему хотелось, чтобы её блеск ослепил ротного. 

Осторожно, чтобы никто не заметил, он снял ремень и, держа одной рукой за бляху, приподнял. Второй достал из кармана тряпочку, которая уже зелёная и сама поблёскивала от зашлифованного пастагоя.    

Он поднёс бляху ко рту и дыхнул на неё. Не выдохнул ровно, а как-то сдавленно, с кряхтеньем, будто горло перехватило. Можно сказать, он не дыхнул на бляху, чтобы появился конденсат, а прокряхтел на неё. Он был парень волнительный.  

— Гы-гы, — еле слышно процедил белёсый и голубоглазый Коля, стоявший с другой стороны. — Дракоша… Шу-шу!

По второму ряду прокатился сдавленный смешок. Артур замер, красный, с бляхой в руке. Потом опустил вниз и потёр несколько раз тряпочкой. Затем надел ремень обратно. 

Я усмехнулся, вспомнив мультик про маленького дракона, который не так давно вышел на экраны. Он про маленького дракончика по имени Шу-шу. 

Артурчик и правда был ходячим ЧП. Из нарядов по кухне почти не вылезал. А там был просто ад. Курсантов больше двух тысяч в полку. И вот на кухне движуха с утра до ночи, и ночью работы хватает. Зато на кухне он наедался. Вечно голодный, будто в нём солитёр. 

Однажды сержанты поймали его с куском хлеба в кармане, который он прихватил с обеда. Принесли целую буханку и заставили съесть перед строем. Он ел, давился, а мы стояли в хб на холоде и смотрели. Потом из-за него пробежали лишний кросс. За что он и отхватил от Шпака в бытовке. Шпак уже давно стал прислужником сержантов и сам пытался гонять своих по возможности. Рослый, сильный. С мощными кулаками. А при нормальной комплекции в драке чаще всего побеждает более тяжёлый. 

Полковник закончил свою пламенную речь и дал команду командирам приступить к принятию присяги. Над плацем повисла тишина, потом стали вызывать пофамильно. 

Командиры стояли у красных столов, держа в руках отпечатанные списки. Принимали не только ротные, потому что это затянулось бы надолго.  Первым из строя вызвали высокого Шерстобитова Ивана. Он вышел чётко, по-уставному печатая шаг. Подошёл к столу. Взяв протянутый лист, начал читать. 

Каждое слово уже давно заучено, как и движения. Все эти слова я давно уже знал, но только в этот момент пришло осознание, что я делаю что-то важное. Для себя, родных и друзей. Для Риты. Для Родины.

Слова Иван произносил громко, будто повторял заученное наизусть стихотворение. 

— Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик… — летело над плацем, и в этой торжественной тишине каждое слово имело значение.

Вскоре очередь дошла и до меня.

— Новиков! — выкрикнул Томилин.

Я вышел из второй шеренги, стараясь не сбиться с шага. Подход мы отрабатывали неделями. Сержант гонял нас до седьмого пота, так что сбоя быть не должно. На меня смотрят сотни людей.

— Товарищ старший лейтенант! Рядовой Новиков для принятия присяги прибыл! — выпалил я, чувствуя, как пересохло в горле.

Томилин кивнул, протягивая мне лист с текстом. Бумага была плотной, чуть шершавой под пальцами. Я посмотрел на строчки, но и так знал их наизусть. Сделал вдох. И чётко начал говорить:

— Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды Вооружённых Сил, принимаю присягу и торжественно клянусь быть честным, храбрым, дисциплинированным, бдительным воином, строго хранить военную и государственную тайну, беспрекословно выполнять все воинские уставы и приказы командиров и начальников.

Я на секунду запнулся, перевёл дыхание. А затем продолжил давать эту священную клятву.

Последние слова я произнёс твёрдо:

— Если же я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара советского закона, всеобщая ненависть и презрение трудящихся.

Томилин молча указал на список. Я расписался и вернулся в строй, чувствуя, что сделал что-то важное. Всё. Теперь я — настоящий солдат…