Конец арки Бернала в первой книге. 18 глава. Могнус безликий.

«Гнусное животное... Старик негодный, ничтожная тварь ведь, никем не забытая тварь, точно богомол. За что мне это, глупые сорванцы, скольких я мог еще спасти, да скольких же... Думал: убегу. Думал: преодолею, вновь люди будут меня любить как раньше! Эх, дурак, дурак... Мало замахнуться, Бернал, мало саблю поднять. Посмотри ты на себя, отражение воды ведь не обманешь — волосы разорванные, кости переломанные, лицо бледное, весь в садинах. Да кто, кто будет принимать спасение у такого, как ты, тебе хоть помощь оказывать, тебя хоть спасать. И ведь спасают, ведь пытаются спасти, ведь там наверху твой друг Фартиньё одно место на части рвёт, да зачем только, кому ты нужен, посмотри на себя, убийца! Ты убил стольких, скольких спасти не сумел. Все они убийцы, да? Все они палачи же, правда, палачи не убивают без причины. Помнишь всех тех, кто пал от твоей сабли, ты... Ты и есть та боль, которую ненавидишь. Помнишь девочка кричала: «Дядя, дяденька, где мой папа... Папа!» А кто, кто убил этого папу, помнишь, помнишь, кто убил его просто так, когда он хотел спасти своего брата, хотел убежать, кто ему в спину саблю воткнул, сказав, что это цена? Ты! Ты Бернал! Мама тебе говорила:«Все из-за тебя!», Отец с ней соглашался: «Да, Бернал, пора бы тебе уже опомниться и не грубить своим характером или ты не знаешь на что способен я?» Нет... Нет, нет! Ты все забыл это, забыл те страшные дни, помнил только хорошие, но жизнь не была хорошой, а все из-за тебя, ты виновник всего происходящего, не было бы тебя та девочка жила бы вместе с отцом, не было бы тебя твой отец был бы рядом со своей женой, не было бы тебя твой друг единственный жил бы лучшую жизнь, все из-за тебя! 

Дяденька, дяденька, где мой папа?

Бернал, когда ты съедешь от нас!

Дяденька помогите мне, пожалуйста...

Убирайся из дома!

Бернал, ты убил их и не выбрал меньший хаос и говоришь, что я убийца?

Ты убийца Бернал!

Помогите, помогите, пожалуйста...»

— Хватит! — Крикнул он, со всей силы ударив еле сжатыми кулаками по песку так, что он поднялся, а мимо проходящий скорпион превратился в труху. Переломанные пальцы вновь заболели, а от крика и без того сломанные ребра едва не выпали в кишки. Он закричал, закричал во весь голос, плакал от внутренней боли, он ощутил что предать душу намного страшнее предательства своих амбиций и больнее чем физическая боль. Амбиций, что не являются его личностью, что вдалбливали ему всю его жизнь от ребёнка до взрослого, и все видели в нем лишь оружие, прививали эти глупые стандарты; Бернард, Вальдемар, Гуите — все! Даже Бог тогда был для него предателем...Сам Бог велел ему быть бессчастным, бесчувственным солдатом. Тот кого он ненавидел и был им.

— За что мне это, Бог! — кричал он, разрывая голосовые связки, пытаясь отдалиться от оболочки. От его молитв стены дрожали, пыль сыпалась и вдруг он почувствовал что-то лёгкое как перо, быстрое как ветер, бодрящее как ледяная вода. Боль прошла, он как-то оказался за решёткой, но не с болью. В клетке в самом темном углу сидел весь в крови человек, он трясся ныл, был трамвирован психически. Боль осталась там, подумал он. Раздался звук шагов. Тяжёлых как сталь. Бернал взял клеймо в руки и отошел назад, сев под окном, где не было света. На горизонте показался высокий мужчина с мешком на голове. Он медленно подошёл к решётке.

— Ты чего это здесь разбушевался?

В комнате послышался едва слышимое перебирание ног.

— Ты чего это здесь расхнык... — не успел договорить мужчина, почувствовав что-то до дрожи пробирающие холодом в груди.

Бернал вонзил ему спину клеймом, тем, что однажды прожгло кожу странника без имени.

— Ты этого заслужил... Ты этого заслужил! — крикнул он. И злость пришла к нему обратно. — Ты этого заслужило, тупоголовое животное! 

И сказавший это, он без остановки притупился лупить тупым концом с орнаментом Белой розы по голове палача. Кровь медленно выживалась как из губки. Удар. Еще удар. 

— Умри! — кричал он. — Умри, сукин сын! — плакал Странник без имени. 

Прошло двадцать минут, когда лицо палача превратилось в труху, но бернал продолжал и продолжал, кричав все громче и громче...

 Лунный месяц заходил за горизонт и прятался за облаками. Ночные птицы пели, а Бернал обернулся назад к своему прошлому, такому тёмному маленькому мальчишке, которого все бросили, но он не оглядывался, он пролез через небольшое отверстие и убежал, далеко, прихрамывая на незнакомые ему пшеничные поля, где мельницы приняли ветер, ручей — воду, а странное существо с колосьями вместо головы беззаботно бродило вдоль поля. Берналу все казалось вымыслом и он бежал все дальше не оглядываясь, пробегая княжество Ienna Valle, минуя Аурелию, где видел старого мудреца у океана, уходя за облака, за которым возвышается крепость, углубляясь в леса и проходя мимо через трактиры, сбегая в чащи, оказываясь там, где он хотел бы быть у центра озера Азурит. Он смотрел на воду, наполненную сажжой, в которой отражались многие, те чьи имена он желал бы забыть.

— Кто я?