Пишу и плачу... Тут от смеха, там от слёз.

Пишу и плачу... Тут от смеха, там от слёз.

Ну что, большинство друзей уже поучаствовало, наконец решился и я)

И так как два поста мне делать лень, вот сразу два отрывка, комедия и трагедия. Какой читать сперва – на ваш выбор)

Итак, историческая сага "Эйнар Исландец". Друзья, будучи гладиаторами, ходят по осенней ярмарке в Фессалониках:

Налюбовавшись мечами, Эйнар и Уинсинн подошли к прилавку с крепкими кожаными панцирями. Бородатый купец на глазок определил в них людей состоятельных и решил похвалиться:
– Это кожа со скифских берегов.
– Что, прямо со скифов и содрали? – хмыкнул ирландец, повертев нагрудник. – Они ж давно померли.
– Зачем со скифов? Там разные народы живут, торки, пиренеги...
– Может, печенеги? – с улыбкой переглянулись друзья.
– И эти тоже, – согласился он.
– Нет, нам их кожа не нужна, свою пока поносим, – поджав губы, положил Уинсинн нагрудник на место.
– Ну как сно́сите – приходите! – так и не понял иронии купец.
Уже в открытую смеясь, они отправились дальше.

И трагедия, пока недописанный историко-фэнтезийный "Дух Берсерка: Покорители океанов".  Небольшое напоминание: черноволосый викинг Торстейн в первой части побывал в Йотунхейме, где обрёл способность оборачиваться волком, но потом архангел Михаил вроде бы заглушил в нём зверя... Но навсегда ли?

Огромный белый волк с окровавленной пастью и обрывками цепей вырвался из подвалов замка и, распугав людей, выскочил во двор. Сильные лапы раз, другой оторвались от земли, тело распласталось в длинном прыжке, волк напоследок клацнул зубами и перемахнул через стену замка. Стражники вытаращились вслед и неверяще протирали глаза. Мех на правом плече зверя слипся от крови.
Волк скачками нёсся по полю, люди по пути кидались в сторону, кони ржали и шарахались, собаки испуганно скулили. Поднялся крик, кто-то крестился, кто-то вопил об оборотнях, другие со всех ног бежали домой, за надёжные стены и запоры. Волк явно спешил, часто опускал нос к земле, людские вопли его не волновали.
Над лесной опушкой поднимался дым. Но не от пожара или лесного костра. Там жгли ведьму. Впрочем, так сказали для простолюдинов. Священник и кое-кто из знати знал, что это язычница, приехавшая с любовником-варваром. Как раз сегодня его должны повесить, но сперва показать, что сталось с рыжей ведьмой. Ей дали сказать последнее слово. Ох, лучше б этого не делали...
– Всеотец! Прости этих людей! – далеко разнёсся сильный и чистый голос девы. – И не дозволь дочери Ульфа конунга сгореть в пламени, пока они будут глумиться и насмехаться надо мной!
В серых небесах согласно громыхнуло, и, точно в подтверждение, сверкнула молния. Священник, поёжившись, сделал знак, и язычницу быстро заткнули, связанные за спиной руки ещё и привязали к бревну. Однако его беспокоило и другое: огонь уже запалили, а на дороге пусто. Лишь странная белая точка, что быстро приближается...
Подслеповато всмотревшись, святой отец сглотнул ком в горле. Когда вокруг всполошились, он в ужасе перекрестился: к месту казни скачками несётся огромный белый волк!
Огонь уже поднялся по пояс, но деву странно не затронул: ни белая туника, ни густые рыжие локоны не поддались пламени.
– Вит... Вит... – бессвязно бормотала она.
Знать и народ с криками разбежались, и лишь горстка узрела, как волк в последнем прыжке с треском свалил столб, накрыв собой деву. А затем случилось и вовсе дивное: под страшными зубами верёвки лопнули, хрупкие, нежные пальчики зарылись в густой мех и крепко сжали в последнем усилии. С уст валькирии слетели последние слова:
– Вит, Вит, ты успел... – на юном и беззащитном лице навеки осталась печальная улыбка.
Рука девы разжалась и безжизненно упала на землю.
Волк сел на задние лапы и горестно взвыл...

Однажды я его допишу, обязательно допишу!))