Любить тебя было страшно, но я любила

Он встал и, поднявшись по лестнице, пошёл в спальню, сел на край кровати. Его взгляд зацепился за подушку, он взял её в ладони и втянул аромат её сирени.

И его накрыло.

Воспоминания били, как картечь в грудь. Подвал. Её руки в наручниках. Её крик. Как она вывернула руку, чтобы сбежать, как носил её на руках, пьяную, укрывал одеялом. Яма. Граната. Её глаза, когда он смотрел на неё снизу. Фраза ударила в висок резкой пульсацией: «Лучше сдохнуть, чем жить без тебя». Свет серебристой луны обрамлял её прекрасные черты лица, волосы подсвечивались в её сиянии. Она была так прекрасна, что захотелось прямо сейчас всадить себе пулю в лоб, лишь бы не чувствовать то, что он чувствовал. Её стоны. Её «люблю».

Лес. Ромашки. Её смех. Его «маленькая моя».

Больница. Её слёзы. «Я люблю тебя снова». Его смех, нелепая фраза: «Какие, нахуй, цветы?»

Накинутый ей на плечи чёрный плащ — его подарок.

Инкрустированный изумрудами ТТ, подаренный ей.

И сегодня. Её глаза, когда он топил её. Её голос: «Просто заткнись, ублюдок».

И среди этих воспоминаний — поле фиолетовых цветов. Любовь под звёздами. В машине, на шёлке нежность, трепет, как она нежно целовала его шею, оставляя дорожки поцелуев. Как её нежные руки гладили его волосы, его кожу. Как она преданно смотрела каждый раз, когда он причинял боль. Её мягкие губы. От этого стало больнее в миллион раз — словно иглы пронзили всё тело. Он помнил. Теперь он помнил всё, и это «всё» было невыносимо.

Он схватился за голову и истошно закричал. Рывком поднялся и несколько раз всадил кулаками в стену, пробив её, а костяшки залила кровь.

— Я любил её! — заорал он в пустоту. — Я любил её, а я.... я её... — Он не мог говорить. Осел на пол, обхватил голову руками вцепившись пальцами в волосы, до боли в корнях. — Я спалил её дотла Апрель... мою малышку... мою Леру...