Новая книга цикла - деффчонки рулят!

Свет четырёх влюблённых звёзд, или Рождение Инарины Елена Трушникова Роман / Фэнтези, Героическое фэнтези, Попаданцы в магические миры  в процессе Цикл: Свет четырёх влюблённых звёзд

Други мои, приветствую! 

Знаете, бывает так: сидишь, вспоминаешь, как всё начиналось, и хочется просто рассказать кусочек — не ради рекламы, а чтобы поделиться.

В первой книге мы познакомились с доктором, в душе которого живут сразу четыре сильные, равнозначные ипостаси — четыре настоящие Личности. А эта история — про двух из них, про тех самых дев - Воительницу и Хранительницу. Про то, какими они были до того, как стали частью его души.

Совсем ещё девчонки: встретились в три года, да и разбежались. Потом жизнь столкнула их снова — и они буками друг на друга смотрят: не доверяют, не хотят дружить, вообще не верят, что способны на великие дела. А мир уже готовит им маршрут: 112 тысяч лет в прошлое, Луна Леля, плен у великой серой кащеи, мир среброкрылых змеев…

Они вспоминают свою суть по кусочкам.
И каждый раз, когда в них просыпается сила, им приходится заново учиться с ней жить.

Спойлернём?

<...Слушать эту тварь, похожую то ли на большую ящерицу, то ли на гигантскую крысу, некогда – на коленях у меня, пуская кровавые пузыри, корчится Алёнка. Я пытаюсь дрожащими руками закрыть рваные раны, но кровь всё течёт и течёт меж пальцев, а я рыдаю в голос и ничего не могу с этим поделать…

В конце концов, я всё же умудрилась остановить кровотечение. Чем-чем? Мыслями своими. Сконцентрировалась, представила её неразодранную шею и… Вспышки молний в глазах, гул в голове, мороз в костях… Но кровь остановилась, рваные раны на Алькиной шее быстро затянулись. Волшебно прямо так… И как продолжение моего «вымораживания» за стенами сарая вдруг повисла до боли ощутимая тишина… Она почти задавила своей неизбывной безысходностью, и тут… закатившиеся глаза сестрёнки обрели осмысленность, она взглянула на меня своим нежным, добрым взглядом. Я судорожно схватила её за руку.

– Поздно, Свет… – слабым голоском прошептала Алёнка. – Не вернуть тебе меня уже… Точно знаю… Поверь…

И я… поверила. Трясущимися руками прижала к себе Альку, подвывая:

– Ты зачем её впустила?

– Она сказала, что там холодно, а вместе нам теплее станет, – сестра вновь улыбнулась, но страшная судорога свела мышцы, и улыбка Альки обернулась звериным оскалом. Тело забилось в диких конвульсиях. Я с трудом удерживаю её, пытаясь хоть как-то успокоить агонию. Слёзы застилают глаза, я не могу поверить, что вот сейчас, спустя мгновение, не станет Альки. Моей маленькой сестрёнки…

– Свет, а ты разве умеешь плакать? – судороги прекратились так же внезапно, как начались. Слабеющей рукой Алюська гладит меня по мокрой щеке, вытирая потоки слёз чёрным кружевным платочком.

– Как видишь, – шмыгнула я носом. – Как же так? Как можно было ей поверить?

Алька только слабо улыбнулась в ответ – самыми уголками губ.

Под стропилами снова завозилась крысоящерица, пакостно подхихикивая.

– Сволочь красноглазая! – обернулась я к выглядывающей из тени нежити. – Ребёнка обмануть…

– ОбманАшки-обманАшки вам, дрянные сестрЯшки! Злопыхаю над вами, дурынды людЯшистые! Где ваш рыцарик? ПотерЯшился в тумане?

– Отвали!

– А это не я первая дуру кругломордовую покусЯкала… Это он! Это он её резанул-грызанул сначала. Он начало обрядовое положил, лунный свет во внутренний круг впустил, да с кровью человековой смешал! А я только кровочку почуяла, остаточки собрала. И – всё! Человековой кровушки таперя в ей нетути! Вовсе! Я жилу… жилу жизненную перегрызЯКАла… А ты, дурында белопузая, дрыхла… Передрыхла всё на свете!

– Врёшь, как всегда! – отмахнулась я, пытаясь хоть как-то уложить окровавленные волосы сестры. В лунном свете, льющемся сквозь зарешёченное оконце, человеческое лицо быстро теряет краски жизни, обретая серый оттенок. Черты заостряются, тело холодеет…

– А проверь-ка! – Тварь бросила мне что-то, ярко сверкнувшее в лунном свете. На пол, слабо звякнув, друг за другом упали два филигранных крестика…

Я не поверила своим глазам! Кресты не спаяны воедино, заляпаны кровью – светлый рыцарь вновь отродьем тьмы стал… Мало мне умирающей Альки, так ещё и это?! Хватит! Я не могу потерять сразу всех! Всё, что дорого сердцу!

– Неправда! – надрывно выдохнула я.

– ПравдАшки… ОбманАшки… Думай самАшка! А я – позлопыхаю над твоими страдАшками! Вкусня-я-яшка… – мерзко скалясь, облизнулась крысоящерица.

Ух, падла! Сил бы мне, я б тебя в порошок… В душе клокочет такая злая ярость, что руки-ноги трясутся… Мысли мечутся в беспорядке, мой мир на грани саморазрушения… Кажется, мозг готов взорваться в любой миг!

– Свет… А Нина… Она теперь Крыс…тиной настоящей стала… – Алька судорожно втянула воздух. – Света, а теперь, когда Крыс…тина достаточно соврала, её глазки точно лопнут?

– Лопнут?! – расколотое на части сознание заволокла кровавая пелена, и руки сами легли на отвороты сияющей бриллиантами джинсовки.

Нинка, заметив это движение, вздрогнула, резко подобралась и, ловко перескакивая по полуразвалившимся стропилам, метнулась к выходу. Уже из-за двери раздался громкий хлопок, и тишина вокруг взорвалась диким воем и хохотом.

Но мне абсолютно наплевать, что там, снаружи. Моё сожжённое холодом, припорошенное инеем естество отказывается воспринимать что-либо. Теперь всё неважно. Передо мной, вытянувшись, лежит бездыханная сестра. Глаза её смотрят куда-то в бесконечность, на бледных губах играет лёгкая улыбка. Кажется, она видит перед собой нечто великое и торжественное, шагая в Запределье по ступеням призрачной лестницы. Она, как всегда, знает намного больше того, что известно мне… А я… как я теперь без неё?!

Зачем-то застегнулась на все пуговицы, даже воротник подняла и карманы у куртки проверила. Свернулась клубочком рядом с сестрой, закрыла глаза… Всё исчезло… Меня – нет...>

А кто из них со Светом в душе, а у кого за пазухой мрак - сразу и не разберёшь.
Все так запутано... 
Заходите, дорогие мои. Вместе распутывать будем