«До встречи с тобой»: а вот книга!.. а нет, не лучше

У меня не отмечено ни одной цитаты — мне нечего пихнуть в эпиграф. Докатились.

Вообще до сих пор не было ни одной такой пары «книга — её адаптация», где я бы однозначно сказала: книга хуже! Есть несколько таких, где книга и экранизация просто говорят о разном, но одинаково хорошо: тот же «Узорный покров», например. Есть те, где адаптация неплохо упрощает историю, делая её приятнее именно для ознакомления: «Последнее испытание» или же «Властелин колец». Есть те, где экранизация додаёт атмосферы, за что ей можно простить многое: скажем, «Гарри Поттер».

Но не было ни одной такой экранизации, что превзошла бы оригинал.

И вот — свершилось.

Это было настолько плохо, что я, изначально полная уверенности прочитать весь цикл, закрыла для себя этот вопрос первой книгой. Спасибо, больше не надо.

Дисклеймер: как водится, жуткие спойлеры. С учётом того, что книга оказалась банальным любовным романчиком, то в рамках жанра у неё даже необычный сюжет, так что да — на свой страх и риск.

Очень коротко о сюжете

Молодая девушка Луиза вынужденно устраивается на работу сиделкой к квадриплегику Уиллу. Через тернии характеров и травм они выстраивают близкие отношения. Нечаянно Луиза узнаёт, что Уилл хочет через полгода закончить жизнь через эвтаназию: до инвалидности он был очень активным человеком, инвалидность же лишила его не только многих радостей, но и надежды на улучшения. Жить ему больно, неприятно и унизительно, а дальше почти наверняка будет только сложнее.

Заручившись помощью на форуме квадриплегиков и деньгами семьи Уилла, Луиза устраивает для него лучшие месяцы, которые должны вернуть силы и желание жить. Под конец этого срока герои сознают, что любят друг друга.

Уилл очень довольный каждым прожитым днём, однако решение своё не меняет: жить всё ещё больно, неприятно и унизительно, и улучшений не предвидится.

Он уезжает на эвтаназию. Луиза долго не может принять это, но всё-таки смиряется и едет к нему.

Уилл мирно умирает. Луиза получает много-много денег, прощальное письмо и мотивацию делать жизнь лучше.

Как это написано

Давайте с хихоньки начнём:

«Мамина рука замерла. Из ее глаз брызнули рентгеновские лучи».

Но, честно сказать, сделать подборку смешных или вопиюще плохих цитат в этот раз не выйдет. Да, перевод убогий, но не более. Думаю, оригинальный текст не лучше. И при этом он не настолько плохой, как в той же «Астролуне», нет таких перлов вроде пучка бесцветных волос на лысой голове, как были в «Колизионе». Это очень ровный, везде одинаково плохой текст.

Чтоб не быть совсем голословной, приведу некоторые признаки убогости — замечу, это косяки вообще, я их не буду делить на косяки автора и косяки переводчика:

✓ Части предложений не состыкуются между собой. Это может быть банальная несогласованность («Я поняла, что он не станет обсуждать подробности личной жизни Уилла, даже если бы знал их»), синтаксическая омонимия («Я прослушала по радио местные новости об автомобильных пробках, задержках поездов и временном закрытии школ, вызванных внезапным бураном») или же ситуации, когда к концу предложения переводчик забыл, что писал в начале: например, конструкция «или …, или…» превращается в «или…, либо…».

✓ Книга написана от первого лица. Но внезапно откуда ни возьмись посреди текста появляются предложения от третьего.

✓ Книга написана от первого лица Луизы. Но зачем-то и почему-то есть маленькие главки от всех подряд. Можно сказать: так для того, чтобы показать то, что Луиза знать не может. Но нет. Там нет ни новых событий, ни новой информации. И написаны/переведены они, понятное дело, одинаковым языком, что и при третьем ограниченном лице — страх и ужас, а при первом — вопиющие страх и ужас.

✓ Канцеляризмы. Например, «приняла сидячее положение».

✓ Отдельный котёл в аду приготовлен для того, кто в художественный текст пихает эти. грёбаные. списки. Но знаете, списки, как оказалось, ещё полбеды. Когда автор говорит «я начала составлять список…» и дальше приводит этот самый список, есть хотя бы предложение на подготовку. Но в тексте есть ситуация другая: «Затем я вгляделась в нее повнимательнее и, вздрогнув, поняла, что это: а) женщина с лыжной фотографии Уилла и б) ей очень, очень не по себе». Тут читателя даже не предупреждают.

✓ Автор считает читателя тупым. Мест типа «— Спасибо, — поблагодарила я» очень много.

✓ Тавтология. Куда ж без неё: например, «назвать латинские названия».

✓ Переводчик не считается с местными ассоциациями. Нельзя, чтобы в романтичной сцене был «золотистый снег», даже если в оригинале он и впрямь золотистый. С оттенками значений переводчик тоже не считается, потому что инвалид-колясочник у него «приходит» к героине.

✓Когда героиня бегала со своим парнем в начале книги, на ней был неудобный лифчик. Зачем вам это? А я не знаю. У автора спросите.

Плоские конфликты

Самое обидное, что книга по итогу — банальная романтическая проза.

Основной конфликт: две трагически травмированные булочки любятся через трагические травмы друг друга, исцеляются и растут друг об друга. Всё. Из необычного — только смерть одной из булочек, а вторая при этом не оказалась беременна двойней.

Я буду сравнивать с фильмом, потому что для меня фильм — это та история, какой книга могла бы быть.

Основной конфликт в фильме — это жизнь парализованного человека, его желание и право умереть, это этичность эвтаназии как концепта и как конкретного действия конкретного человека, это любовь, ограниченная инвалидностью, это принятия — себя и другого, это сохранение тех остатков самостоятельности, что у парализованного человека ещё есть.

Книга же пробегается по всему этому по верхам. У неё есть задачи поинтереснее, о чём будет далее.

Книга могла бы быть о том, как сложно принимать себя-инвалида в любви и как сложно принять в той же любви решение другого человека, которое противно всему твоему естеству. Она могла бы быть о том, что стремление Луизы вернуть Уиллу любовь к жизни сделало предстоящее расставание с ней тяжелее или легче — тут уж зависит от характера. Хотелось сосредоточиться на взаимодействии героев — бог с ним, пусть на романтическом — пусть. Это ведь можно сделать красиво.

Но сделано это рывками. Самый яркий пример — первое сближение Уилла и Луизы. Вот он на неё рычит и фырчит, и никакого улучшения не предвидится, и читатель, понимая, что за книгу он держит в руках, жаждет изящного решения этой проблемы.

Но его не будет. Будет болезнь Уилла, в ходе которой он вынужденно зависит от Луизы больше обычного, Луиза видит его жалким и уязвимым, а он её — тёплой и заботливой, вот и всё.

Вот так даже тот конфликт, что был в книге, низведён до уровня «ну так случилось, кароч».

Не буду углубляться, просто отмечу как факт. В фильме Патрик, парень главной героини, — неэмпатичный и очень зацикленный на себе и спорте человек. Он не плохой, просто в первую очередь — спортсмен, во вторую — Патрик, в третью — Патрик, которого любит Луиза, и только в четвёртую — Патрик, который в отношениях с Луизой. В этом был свой шарм: очевидно, что Луиза с ним несчастна, но он понятный, стабильный, финансово обеспеченный и в целом неплохой. Поэтому есть вопрос, есть внутренний конфликт между стабильностью и спокойствием с одной стороны и зыбким, трудным и недолговечным счастьем с другой.

В книге Патрик просто мразь. Конфликт умер в зародыше.

Лишние конфликты

Так чем же занята книга, если не вопросами эвтаназии, инвалидности и жизни с этим и вокруг этого?

А всем подряд. В ней невероятное количество второстепенных линий.

Итак, опять список. А что, книге можно, а мне нет?

✓ У семьи Луизы как бы нет денег. Как бы — потому что самая большая проблема, что была у Луизы из-за нехватки денег, — у неё не было костюма. Нет, понятно, что прямо самая большая проблема — это то, что в маленьком домике живёт шесть человек. Но всё-таки должно быть больше бытовых ограничений, нет разве?

Так вот, семья бедная. И работает у них только Луиза. Потому что папа попал под сокращение, мама — она мама, а сестра как бы работает и зарабатывает, но так мало, что это не считается. Дедушка и племяшка неработоспособны.

И перебранки на эту тему постоянно возникают и отвлекают. Я понимаю, сложно быть единственным ответственным за благополучие семьи — тем более, что Луиза ради этого отказалась от образования и мечты. Морально сложно и вынужденно сидеть на шее одного человека. Но зачем оно в этой истории?

✓ Отец Уилла изменяет его матери. Там целая линия с любовницей на фоне. Зачем?

✓ Мать Уилла — очень придирчивая, недоверчивая и вообще неприятная женщина. Зачем?

✓Сестра Уилла — на самом деле персонаж в очень грустном положении. С одной стороны, она сочувствует брату. С другой, она страшно задолбалась, что он как бы стал единственным ребёнком, на которого и родители жизнь кладут, и от неё требуют. А от этого раздражения она чувствует вину и загоняется ещё больше. Это вовсе не лишний конфликт. Мог бы быть. Но его так мало и он такой поверхностный, что лишний.

✓ У Луизы есть сестра — Трина. С ней очень напряжённые отношения. Оправданно напряжённые, но опять же — зачем?

✓У Трины есть сын — крайне избалованный и невоспитанный ребёнок. Он мешает, он бесит, он создаёт микроконфликтики. Зачем?

✓ С ними же живёт дедушка, который пускает слюни и за которым надо ухаживать. Предполагаю, что он дан для того, чтобы показать нам, насколько плоха Луиза в уходе за больными и как ей это омерзительно. Но это и так более чем очевидно по её поведению, замечаниям и мыслям. Потому — зачем?

✓ До основного сюжета Луизу фактически изнасиловали. Зачем… А, для пожалейской сцены с Уиллом.

Это всё забирает время и перетягивает внимание. А вопрос тот же: зачем? Опять же, в фильме убрали все лишние конфликты, оставив, по сути, только три центральных: путь Уилла, путь Луизы и их совместный путь. Добрые и вовлечённые родители Уилла, весёлая и поддерживающая подружка-сестра Луизы, не плохой в сути своей Патрик — всё это, с одной стороны, давало больше пространства основным конфликтам, а с другой — делало их глубже, контрастнее, потому что в этой истории уж точно никто не был ни в чём виноват, все справлялись как могли хорошо — просто так сложилось и ничего с этим нельзя поделать, и в этом трагедия, и в этом надлом. 

Все плохие! Все-все!

И как уже заметно, все второстепенные персонажи в книге — плохие. Раздражительные, злые, беспринципные, инфантильные, глупые, бесячие, мерзкие — просто фу.

И вопрос даже не в том, что это выглядит искусственно. А в том, что это невероятно обедняет историю.

В фильме были любящие родители, с одной стороны уважающие сына, а с другой — стремящиеся продлить его жизнь любой ценой. Именно эти два желания, каждое из которых продиктовано любовью и каждое из которых влекло за собой шлейф последствий и чувства вины, ставили родителей в горестное положение.

В книге же, во-первых, родители не очень хорошие люди, а от этого на их переживания чуть побольше наплевать. Во-вторых, их мелочные повседневные конфликты выпирают на первый план. Мать гораздо чаще и гораздо больше хочет подначивать Луизу, а не содействовать ей; отца сильно больше волнует, чтоб его связь с любовницей не принесла проблем, чем то, что случится с его сыном.

Про Патрика я писала выше. Патрик нужен для того, чтобы показать точку отсчёта для Луизы — то самое состояние, над которым она будет вырастать. В фильме она состояла в отношениях, где она была сильно не на первом месте — но это их единственная серьёзная проблема. В книге она состояла в откровенно больных отношения — а почему эта точка стала отправной? Как она в эти отношения попала? Почему? У неё в целом нормальная, здоровая психика (что ещё раз говорит о ненужности изнасилования) — так что её держит?

Все домашние у Луизы тоже глупые, инфантильные и капризные. Нет тех тёплых, доверительных отношений с Триной, потому что она типичная высокомерная заучка, которая рано залетела и поломала жизнь — себе и сестре.

Все плохие. Кроме Луизы, Уилла и врача Уилла.

Так о чём же история?

По итогу тут две основных линии.

Первая — любовная любовь. Она такая же, как тысячи других любовных любвей.

Вторая — куда более бесячая. Она об успешном успехе.

Нет, начало её неплохое и многообещающее. Луиза — девушка сообразительная и интересная, со страстью к моде и очень забавными рассуждениями, но у неё крайне узкий кругозор. И Уилл где-то через «свои» желания, где-то через обсуждение, где-то мягко и незаметно, а где-то через прямые приказы показывает ей другой мир и другой взгляд на мир. С другой стороны, сама Луиза, стараясь удержать Уилла в жизни, высовывает носик в неведомое — например, начинает пользоваться компьютером вообще и интернетом в частности. Она меняется, её кругозор растёт, а от этого меняются подход к жизни, поведение, приоритеты — как минимум, она начинает ставить в свои приоритеты себя.

Это неплохо.

Плохо, что рядом есть Трина. Трина, которая сама своими силами поступила первый раз. Трина, которая все силы бросала в учёбу, но которая выбрала ребёнка. Трина, которая решилась пойти учиться во второй раз. И всё это описывается с пренебрежением и жалостью, смешанными с презрением.

А зато Луиза, которую надо выпинывать из её косности и которая будет учиться, потому что Уилл завещал ей много-много денег именно на обучение — она героиня.

Луиза и впрямь молодец и её путь и впрямь интересен. Но из-за того, как автор возвышает её над Триной, становится противно.

Вот об этом книга.

О чём могла бы быть книга, не изменяя себе

А могла бы книга быть об эвтаназии и инвалидности. Я просто сходу накидаю несколько тем из разряда био- и просто этики:

✓ Можно ли применять эвтаназию? Да, Уилл болен, да, он сам решил, да, нет никаких способов улучшить его жизнь. Но вдруг завтра — появятся? Или послезавтра? Или через год? Можно почитать историю инсулина — как единомоментно к полноценной жизни вернулись люди, которым до этого могли предложить только выбор между медленной и быстрой смертью. Там были те, кто годами страдал, чтобы потом 50+ лет прожить полноценно.

✓ Собственно, сиблинги инвалидов. Люди, ни в чём не виноватые, но глубоко пострадавшие. Люди, оказавшиеся лишними для своей родни — не со зла, просто не хватает времени и сил. Люди, которые очень злятся на судьбу и инвалида, а потом на себя — потому что до этого злились на инвалида.

✓ Родители и вообще близкие люди, у которых стоит тот самый горький выбор: или принять решение инвалида, или держать его в этой жизни, мучать и ежеминутно ждать новых попыток суицида. У родителей ещё может быть тот самый второй ребёнок, который оказался забыт и чьё счастье начали потихоньку приносить в жертву жизни инвалида. Отношения с ним тоже надо как-то строить.

✓ Инвалиды в обществе. Что приспособлено, что нет. Что можно было бы приспособить, а что — принципиально невозможно. В книге есть парочка моментов, но почти все они связаны с невозможностью проезда для коляски. В остальном же всё благополучно решается деньгами Уилла.

✓ Построение быта с инвалидом. В книге это решено «у Уилла многоденяк, потому всё на кнопочках». Но так-то банальное действие типа «задёрнуть штору» может быть выполнено двумя способами: попросить близкого или задёрнуть самостоятельно — зубами, например. Насколько правильно предугадывать или даже навязывать помощь? Как определить те рамки самостоятельности, к которым надо стремиться?

✓Ценность интеллектуальности человека. Если у нас такой остроумный и образованный человек как Уилл, то почему конкретно его не устраивает жизнь с самим собой аж до эвтаназии? Да, он не будет кататься на лыжах и прыгать с парашютом; ну так большинство людей ни разу не стояли на лыжах и уж точно ни разу не прыгали с парашютом — не эвтаназируются же они от этого. Насколько потеря движения — огромная? То, что это потеря, и потеря большая — это очевидно. Но насколько?

✓ Изменение хода мыслей инвалида и тех, кто вокруг него. Единственное, что есть в книге: Луиза не стесняется кормить Уилла при людях и даже при Патрике, потому что для неё это бытовое действие без подтекстов. Да на меня кошка больше влияет! Вот ездила в первый отпуск после того, как котя появилась в моей жизни, и оказалось, что всё поменялось: и стирку закидаю, обязательно проверив, где кошка, и перед выходом проверяю, не выбежала ли, и переворачиваюсь во сне аккуратнее, и переступаю в дверях чуть выше… А это кошка. Самоходная и весьма самостоятельная. А тут целый человек-инвалид.

✓ Распределение ролей в романтических отношениях. Очевидно, что инвалид сильно зависим от партнёра. И тут всегда надо очень честно отвечать на вопросы: а почему оно мне надо? (причём с обеих сторон) а если бы я/он был здоров, наше общение было бы с тех же позиций? а не упиваюсь ли я жалостью/властью? И перекосы неизбежно бы случались.

✓ Да пусть даже форумы. В книге есть форум квадриплегиков, но общение в нём в основном ограничивается общими фразами типа «он отвечал едко и нередко использовал чёрный юмор». А, например, где граница в юморе? О чём можно шутить? Как это понять с конкретным человеком? Какая шутка поможет пережить горе через смех, а какая — морально убьёт?

✓тРелигия. Вообще многие аспекты медицины вступают в противоречия с самыми разными религиями: от уже банального «мусульманам нельзя вживлять трахею неправильно убитой свиньи даже если речь о спасении жизни» до совсем уж радикального «раз Бог так решил, то лечиться, сиречь вмешиваться в замысел Божий, нельзя». В историю же про эвтаназию можно смело вводить почти любую религию — конфликт случится тут же, причём конфликт глубокий, потому что корни его лежат в самой основе мировоззрения и в самом способе смотреть на мир.

И я уверена, есть множество вопросов, которые мне даже в голову не придут. Те, кто действительно в теме, могли бы написать список сильно больше и, думаю, сильно интереснее.

История, которая сделала бы такой список своей основой и своими акцентами, была бы уж точно сильно ценнее и интереснее этой мотивационной романтики.

Верь в себя — и, если умерший богач оставит тебе денег, ты сможешь атмосферно пить кофе в Париже и чудесно учиться на направлении мечты.

Напоследок. О необходимости эвтаназии

Я планировала за это хвалить книгу, но в ней это, кажется, сделано только ради того, чтобы не мешать Луизе атмосферно атмосферить во Франции, получать образование и идти за мечтой.

Потому похвалю фильм.

Эвтаназия состоялась.

Я не ярый защитник эвтаназии. У меня вообще до сих пор нет чёткой позиции. И даже чёткой позиции относительно ситуации Уилла — тоже нет.

Однако, казалось бы, я, как ярый приспешник идеи, что жизнь — высшая ценность, высший дар и высшая благость, должна осудить такой финал. Но дело в том, что финал в стиле долго-и-счастливо привёл бы читателя только к мысли «вот и хорошо».

Финал же с эвтаназией приводит к долгим рассуждениям: оправдано ли? а когда (не) было бы оправдано? человечно ли? стоило ли препятствовать? можно ли такое поддерживать? а можно ли не поддержать близкого человека в такой момент?

Смерть должна была восторжествовать в этой истории для того, чтобы мы задумались о её целесообразности. Жизнь же в этом контексте однозначна.