Почитать: «Дорогами ада»+«Тыл. Книга выживания», Валентина Зобова/Павел Зобов

В «Служили парни на границе» я сокрушался, что есть книга которую нигде не найти: о злоклучениях Павла Зобова, пограничника 105-го погранотряда, который чудом выжил в концлагерях и оставил записи, после смерти приведённые в порядок, дополненные и опубликованные дочерью. Так вот: чудо случилось, книгу я нашёл (спасибо за внезапную помощь Андрею Орехову). Книга оказалась и правда очень интересной, прочитал взахлёб — хотя материал, конечно же, жуткий.

Покупкой «Дорогами…» мои радости не закончились. Заодно я нашёл ещё одну книгу, написанную уже исключительно самой Валентиной Зобовой, о её с матерью жизни: начало войны, эвакуация, жизнь в тылу. По счастливому стечению обстоятельств, книга доступна в интернете: «Тыл. Книга выживания».

Так что, теперь из оставшегося от пограничников наследия не найденной и не прочитанной остаётся только «В паутине» Николая Николаева.

Теперь кратенько о прочитанном, что показалось субъективно интересным.

1. Боевые монахи.

Ещё когда читал воспоминания Офицера литовского НКВД Душанского Нахмана несколько удивился, что они после войны ловили какого-то особо лютого партизана-ксендза. Почему-то сохраняется в мозгу некое идиллическое представление, что служитель церкви и военные дела особо не должны пересекаться (Ага, всякие-разные крестоносцы сейчас посмеялись… Но это когда было? Нынче же, типа, цивилизованные времена!).

И вот. Подозрительные типы в монашеских одеяниях наблюдали за штабом пограничников в Кретинге из соседнего здания монастыря, а 22-го июня напали на него с оружием в руках. И поди пойми — были это переодетые диверсанты, или и правда священнослужители решили насаждать веру огнём и мечом. Хотя от поспешных выводов поспешу воздержаться — в спецсообщении «8-го отдела 4-го Управления НКГБ СССР о зверствах в Понарах» упоминается «500 трупов монахов и ксендзов», которые по пленные по приказу немцев эксгумировали и сожгли перед наступлением Красной Армии.

2. Следующий момент идёт не по хронологическому порядку, а по порядку степени воздействия на разум. И это — отношение к бывшим пленным.

Ждёте, что сейчас буду писать про зверства СМЕРШа и кровавых гэбистов? А вот и не угадали. Как раз фильтрационный лагерь после освобождения Зобов прошёл относительно легко и без проблем, хотя не сразу — больно много было проверяемых. Проблемы обнаружились совершенно в другом.

Воевавшие офицеры (в том числе из начавших службу уже после 41-го/42-го года, пропустившие всё самое «весёлое» и видевшие только победы) презрительно кривились: «отсиживались в плену, пока мы воевали». Это при том что из «отсидевших» почти все, попавшие в плен в 41-42 к концу войны погибли — смертность была запредельная, читаешь и «этот умер в таком-то году, этот заболел и умер в таком-то, этот расстрелян, этот повешен, этот забит до смерти…»

Мне кажется, лучше оказаться в штрафоной роте на самом горячем участке, чем за колючей решёткой у немцев. Но — нет, у многих, кому просто повезло и кто сам прошёл мимо плена, отношение к «неудачникам» было презрительное.

Дальше по списку идут чиновники, сквозь толщу которых было просто не пробиться. Посылания из одной инстанции в другую (когда из другой шлют обратно в первую), а «сегодня не работаем», и так далее. Всё привычно, всё обычно, и всем плевать, что вот эти двое только что из плена и едва живые.

Третий момент — освобождённых, лишив званий, запихали в лагерь у города Суслонгер (не под конвоем — герои добирались туда сами!). В Суслонгере была «типа» воинская часть, где бывшие офицеры стали рядовыми, кормили вшей, учили уставы, которые и так знают, да валили лес. Без обмундирования и нормальной еды (конечно, после войны в стране разруха — но не до такой же степени, когда у людей банально нет зимней одежды и обуви; как Павел жалел, что обменял свою старую шинель, понадеявшись, что выдадут новое обмундирование!).

И что особо удивительно — в отличие от концлагерей, где был дух взаимопомощи и взаимовыручки, и где заключённые старались помогать друг другу изо всех сил, в Суслонгере оказалась совершенно невыносимая атмосфера, никакого братства, процветало воровство и так далее. Удивительно, как в жизни бывает… И как по мне — всё это абсолютно нерациональное использование человеческого ресурса. Неверно всех подряд пленных обвинять в трусости и грести одной гребёнкой — ведь многиее попали не по своей вине и не по своей воле, да и после освобождения горели желанием поквитаться с врагом. И офицеров можно было всё-таки не лишать званий, понизить — ещё может быть, но низводить до самого низа… Это как-то глупо и бесхозяйственно. Ведь многие имели многолетний и безупречный стаж — который враз оказался списан пленом.

В итоге, герой, всю жизнь отдавший армии, после мытарств в Суслонгере смог уволиться.

Получить свободу — это ни разу не конец мучений, скорее начало нового витка.

3. На «Памяти народа» очень многие из воевавших в 41-м году числятся как пропавшие без вести. А в книге некоторые из таких людей в книге перечислены пофамильно, и про них однозначно сказано — когда и где погиб. Да, воспоминания — не документ… Но когда какой-нибудь потом полезет в интернет искать историю своего пропавшего предка, он ничего не найдёт, ведь книга, ещё и бумажная — такой источник, который найти если только случайно, и ни за что не узнаешь, не прочитав, что внутри есть упоминание судьбы кого-то из сгинувших в боях и после в плену людей. И пусть воспоминания не самый надёжный источник — но Зобов старался запоминать и записывать имена, фамилии и домашние адреса.

4. Уже такое не раз попадалось, но ещё раз подчеркну. Даже в условиях плена, жесткого контроля со стороны немцев, отсутствия медикоментов советские врачи умудрялись спасать людей. Так и Зобову повезло — он, заболев Туберкулёзом, попал к старому сослуживцу-врачу, который его чудом выходил (на самом деле, главное — железное здоровье; кому-то повезло его иметь, кому-то нет). А одним из способов поддержать совсем-совсем плохих заключённых было отправить их работать на кухню, где они ходили весь день, жевали кочерыжки и потому делали всё молча. Выносить было нельзя, есть на месте — можно. Туда же в копилку когда подменяли документы, и когда кого-то лагерное начальство распоряжалось ликвидировать, вместо него подсовывали уже и так умершего заключённого.

5. Просто поразительно, что кто-то смог выжить в лагерях весь срок, с самого июля 41-го. Тут и голод, и болезни, и регулярное прореживание заключённых то расстрелами (например, каждого пятого за успешный побег товарищей), то другими издевательствами. Пройти всю эту адскую дорогу до конца — настоящее чудо.

6. Попадание в плен слишком часто совершенно одинаково. Либо немцы, либо прихвостни из местных банально застают смертельно уставших бойцов, шедших от самой границы, спящими. А что делать — силы человеческие всё же конечны.

7. Зацепила истоиря Валентины про «майоршу». Когда в основном жёны пограничников бежали кто в чём был, даже без одежды (и повезло далеко не всем!), а эту привезли на легковой машине с чемоданами. Она ещё и на одной из станций куда-то запропала, вызвав беспокойство остальных женщин (вдруг отстала, потерялась! Хоть и вредная, но жалко же!)… Но уже на следующей явилась и забрала свои вещи, всего лишь променяв тесную теплушку на купе.

В завершение хочу сказать, что пара отрывков из книги была, вроде бы, опубликована здесь — но у меня ВК не грузит, и проверить сейчас, увы, не могу. Где искать сам текст, не подскажу. А свой не отдам, по крайней мере прямо сейчас, он мне пока ещё не нужен :)